**В тесноте, да не в обиде**
— Олечка, ну что ты кипятишься? Подвинься немного, это же твоя родная сестра, — голос матери звучал твёрдо, словно выкованный из стали, не терпящий возражений.
— Мам, что значит «подвинься»? Это наша квартира, мы с Виталиком здесь живём! Куда нам двигаться? — Ольга едва сдерживала ярость.
— А ей что, в этой общаге с тараканами ютиться? Аренду мы не потянем, ты видела цены? Всё, решено: Даша будет жить у вас. Мне спокойнее, когда ребёнок под присмотром.
— Мам, мы так не договаривались!
— Теперь договорились. Мы — семья, должны держаться вместе.
— Семья? Серьёзно? А ты вспомни, как…
— Всё, некогда. Куплю билеты — сообщу.
Разговор оборвался. Ольга застыла посреди кухни, сжимая телефон, будто он мог дать ответ. Она была ошеломлена наглостью матери. Хотя чему тут удивляться?
Ольга всегда была нелюбимым ребёнком. Когда мать вышла замуж во второй раз и родила Дашу, Оле, в её шесть лет, пришлось быстро повзрослеть.
— Ты уже большая, помогай с младшей сестрой, — твердила мать. И на Олю свалилось всё: пылесосить, мыть полы, менять памперсы, бегать в магазин, развлекать Дашу, а позже — учиться готовить. Отчим ушёл вскоре после рождения девочки, оставив их втроём.
Мать боготворила Дашу, баловала её, как могла. Самый сладкий пряник — Даше, новое платье — Даше, в кафе заказывали, что хочет Даша, в кино шли на её выбор. Девочка росла в любви и неге, мать даже не думала загружать её домашними хлопотами.
Даша разбрасывала вещи, никогда не убиралась, только капризничала:
— У Катьки мама купила новый айфон, я тоже хочу!
— Что на ужин? Опять вчерашний борщ? Закажем роллы!
— Где мои любимые джинсы? Олька, ты их не постирала? Я сама? Да я не умею, с чего вдруг?
— Убирать? Не буду, у меня голова болит. Сама сделаешь.
Мать никогда не перечила Даше. Ольга пыталась возражать, но слышала:
— Даша растёт без отца, ей тяжело.
— Я тоже росла без отца, мам!
— Знаю. Но ты сильная, а Даша — нежная, как ромашка. Ей нужна забота.
Мать тратила на Дашу всю зарплату, брала кредиты на её прихоти. А когда Оле нужны были новые кроссовки или куртка, мать раздражённо советовала поискать на скидках или вовсе взять б/у. Она никогда не спрашивала, как Оля учится, чем живёт.
Ольга устала от несправедливости и поклялась сбежать из дома как можно скорее. Она училась на пятёрки, корпела над учебниками по ночам, подрабатывала: раздавала листовки, писала за деньги, развозила заказы. Зарплата была мизерная, но каждый рубль Оля прятала в жестяную банку из-под печенья на верхней полке шкафа.
Однажды она вернулась домой вымотанной после смены. Четыре часа на ветру раздавала флаеры, пальцы застыли, но работу выполнила. Дома открыла банку — и чуть не закричала: она была пуста.
— Даша! Ты брала мои деньги?
— Какие? — лениво отозвалась сестра, жуя чипсы.
— Из моей банки!
— А, эту мелочь? Да, взяла. Мне надо было за доставку отдать, новые вещи привезли. И роллы заказала.
— Ты с ума сошла?! Это мои деньги, я их копила! Кто тебе разрешил?!
— Да что там за деньги? Гроши. Тебе для сестры жалко?
— Если бы на что-то важное — нет! А на роллы и шмотки — да! Посмотри, в чём я хожу!
— Ну так купи себе! Кто мешает? Чего орёшь?
Ольга заперлась в комнате и разрыдалась от бессилия.
Вечером вернулась мать и устроила скандал:
— Как ты можешь попрекать Дашу деньгами? Взяла и взяла, ерунда!
— Мам, она потратила их на роллы и вещи, без которых могла обойтись!
— Тебе жалко? Мы — семья, Оля! Стыдно быть такой жмоткой!
— А ей не стыдно брать без спроса?
— Она ребёнок! А ты взрослая, должна понимать.
— А кто меня поймёт?
— Хватит ныть! Лучше посуду помой!
Ольга блестяще сдала экзамены и поступила на экономический в Москве. Ей дали место в общаге, и жизнь стала легче. Она училась, гуляла с друзьями, ходила в музеи за копейки, подрабатывала в кафе, библиотеке, магазине. Тяжёлое детство научило её не бояться труда.
Мать и Даша не интересовались её жизнью. Мать звонила только с напоминаниями: «У Даши скоро день рождения, не забудь поздравить». Оля переводила деньги, и на этом общение заканчивалось.
На последнем курсе Ольга устроилась помощником бухгалтера и начала хорошо зарабатывать. Мать, узнав, стала звонить чаще, выспрашивать про зарплату и намекать на помощь. Оля иногда переводила небольшие суммы, но помогать серьёзно не могла — они с Виталиком уже жили вместе и копили на ипотеку.
Вскоре они поженились и купили маленькую однушку. На свадьбу позвали только близких. Родители Виталика приехали, а мать с Дашей отказались:
— Ой, Оль, зачем нам ехать? Это же просто роспись. Ты не в платье, а в каком-то костюме. Разве это свадьба? Да и билеты дорогие.
— Мам, это важный для меня день. Ты же говорила, что мы — семья.
— Не можем. Я Дашу в санаторий повезу, денег нет.
И вот, спустя два года, мать объявила, что Даша будет жить у них, пока учится. Не спросила, а поставила перед фактом. Места не было, да и желания пускать её Ольга не испытывала. Но где-то в душе шевельнулся страх: а если не у них, то где? Общага — не лучший вариант.
Ольга обсудила всё с Виталиком. Он был против, но согласился, чтобы Даша пожила у них временно, пока не найдёт жильё.
Даша приехала вечером и сразу начала:
— Ну и район у вас! Глухомань! Ничего ближе к центру не нашли? Как мне до универа добираться?
— Привет, — сухо ответила Оля. — Раздевайся, мой руки, идём обедать.
— Какая-то у вас квартирка маленькая, — Даша огляделась с гримасойДаша шумно вздохнула, швырнула сумку на матрас и пробормотала: “Ладно, поживём — увидим, как вы тут в своей конуре ютитесь”.