— Ой, Ольга, здравствуй! К матери приехала? — крикнула с балкона соседка.
— Здравствуйте, Антонина Семёновна. Да, к маме.
— А ты бы с ней поговорила, — вздохнула женщина. — Совсем она с головой не дружит после развода.
— Как это? — Ольга насторожилась.
— У меня сон чуткий, встаю рано. Гляжу в окно — пять утра, а такси подъезжает, твоя мать выходит. И вид… ну, скажем так, не самый свежий. Да ещё, кажется, не совсем трезвая. Соседи уже языки чешут. В её-то годы! И зачем она отца твоего выгнала? Да, ошибку допустил, но кто без греха? Столько лет вместе — разводиться на старости лет глупо.
— Спасибо, Антонина Семёновна, — пробормотала Ольга, глотая ком в горле. — Я поговорю.
Она почти побежала к подъезду. Мать действительно выставила отца полгода назад, застукав его с любовницей. Ольга уговаривала не рубить с плеча — мало ли что. Но мать была непреклонна. И самое странное — не слегла в депрессию, а будто с цепи сорвалась. Новые наряды, вечеринки, подруги — ничего похожего на прежнюю жизнь.
Ольге это резало душу. Она сама готовилась к свадьбе, мечтала о детях. А её мать — в клубах до рассвета? Какая из неё бабушка? Как представлять свекрови, если одна вяжет носки, а другая отплясывает на барной стойке?
Когда Ольга вошла в квартиру, мать встретила её с чайником и сияющей улыбкой. Вместо привычного халата — элегантный костюм. Маникюр, укладка, тушь в два слоя — жизнь явно била ключом.
— Ну как, Андрюша? — спросила она, расставляя чашки.
— Всё в порядке, — сдержанно ответила Ольга. — А у тебя?
— Отлично! Вчера с девчонками в баре гуляли до утра. Танцы, караоке — драйв!
— Антонина Семёновна уже рассказала, — мрачно перебила Ольга. — Что ты вернулась в пять утра и, мягко говоря, была не в себе.
Мать рассмеялась:
— Ну а как, по-твоему? В баре компот пьют?
Ольге хватило.
— Мам, тебе не кажется, что ты перебарщиваешь?
— В чём именно?
— Ну, хотя бы в том, что тебе не восемнадцать. Какие клубы? Ты же… ты должна думать о репутации. Ты ведь скоро бабушкой станешь!
— Я — женщина, которая наконец позволяет себе дышать. И не собираюсь жить по чьим-то правилам.
— Но вы же с отцом столько лет вместе! Разве можно всё перечеркнуть?
Мать замолчала, потом тихо, но твёрдо ответила:
— Твой отец сделал выбор. И это не ошибка, а предательство. Я больше не служанка и не тень. Я хочу жить. Для себя. Всю жизнь я принадлежала другим. А теперь — только себе.
— Но тебе же пятьдесят!
— И что? Моя старость — мои правила.
Ольга поняла, что зашла слишком далеко.
— Прости, я не хотела тебя задеть. Просто переживаю.
— Если тебе стыдно за меня — не зови на свадьбу. Но знай: я не надену бабушкин платок и не сяду в угол. Я буду пить шампанское, смеяться громче всех и, возможно, даже кокетничать. Мне хорошо.
— Нет, мам, я хочу, чтобы ты была. Просто…
— Просто тётя Тоня не одобряет? Пусть осуждает. А я — наконец живу.
Дома Ольга рассказала жениху.
— Не знаю, как к этому относиться.
Андрей только усмехнулся:
— А мне твоя мать нравится. Не сломалась, а пошла наперекор. Разве счастье — преступление?
В выходные Ольга набрала номер.
— Мам, давай сходим в спа, а потом в джаз-клуб?
— И тебе не будет неловко?
— Скажу, что ты моя старшая сестра, — засмеялась Ольга.
— Договорились. Но учти — домой рано не вернёмся.
Тот день перевернул всё. Ольга впервые увидела, какая мать сильная. И поняла: может, стоит у неё научиться — не бояться быть собой. И жить не «как положено», а как сердце велит.