Сегодня я вернулась домой раньше обычного — сослуживица на работе попросила подменить её. Я тихо открыла дверь, положила ключи на комод и направилась на кухню. В раковине гора грязных тарелок, на столе — хлебные крошки. Грусть накатила на меня — ни супруг, ни невестка даже не попытались прибраться. Не говоря ни слова, я вымыла посуду, протерла стол и пошла в спальню. По пути заглянула в комнату Людмилы — её там не было. Я нахмурилась, но не придала этому значения. Однако, переступив порог своей спальни, я остолбенела — на моей кровати лежали Людмила и… ВЛАДИМИР. Обнявшись. Полураздетые. И это на седьмом месяце беременности.
А ведь всё начиналось так прекрасно. Сын, Дмитрий, казалось, ходил по облакам, когда встречался с Людмилой. Да, она была ветреной, слишком свободной в своих поступках, но он оправдывал это юностью — ей ведь едва исполнилось двадцать. Сам он был на пару лет старше, воспитан в строгости и любви — я, Ксения Сергеевна, всю жизнь проработала врачом, подняла его одна. Вложила в него всё: душу, принципы, человечность.
Когда Людмила сообщила о беременности, Дмитрий не струсил — предложил ей руку и сердце, чтобы вместе растить дитя. Но она лишь усмельнулась: «Нет, в загс я не пойду. Но деньги на аборт нужны. Решать эту задачку как-то надо». Дмитрий был потрясён, но сдался не сразу. Убедил: пусть родит, а ребёнка заберёт он — он сам его воспитает. Девушка, подумав, кивнула. Они расписались тихо. Жили у нас с Дмитрием и моим вторым мужем Владимиром. Но через два месяца сына не стало — погиб в аварии по дороге с завода. Я едва не сошла с ума от отчаяния. Сына больше нет. Но осталась надежда — его ребёнок, которого носила Людмила.
Но Людмила не горевала. Она смотрела на меня как на источник дохода. Жила в моём доме, ела мой хлеб, лежала в своей комнате, ничего не делая. Владимир сначала злился: «Терпеть не могу эту нахлебницу». Но потом его злость сменилась… странным интересом. Его взгляды на беременную Людмилу становились всё навязчивее. Я замечала это. Но отгоняла от себя дурные мысли. До того самого вечера…
Когда я увидела их вдвоём в своей постели — мир рухнул. Спокойно, ледяным голосом я велела Владимиру уйти. Он не возразил. Через десять минут его уже не было. Людмила молча ушла к себе. Я осталась одна, сидела на краю кровати, сжав виски пальцами. Выгнать её? Нет. Мне нужен внук. Ради него я всё стерплю.
Утром сказала: «Живи здесь до родов. Потом — хоть в тартарары. Видеть тебя больше не хочу». Людмила и не сопротивлялась — ей было всё равно. Главное — дотянуть до конца и получить свою плату.
Роды были тяжёлыми. Но мальчик появился. Здоровый. Крепкий. Я рыдала от счастья. А Людмила… оформила отказ и ушла. Ни взгляда, ни слова. Просто растворилась.
Я назвала мальчика Артёмом. Оформила усыновление. Сначала было страшно — возраст, одиночество, утрата. Но он стал моей радостью. Смыслом. Жизнью. Вместо сына, которого я потеряла, судьба дала мне второй шанс.
Людмила исчезла без следа. Владимир прислал документы на развод. Я подписала их не дрогнув. Ни он, ни та, что разрушила мой дом, больше не существовали для меня. Теперь у меня был Артём. И ради него я буду жить.