Дом, где нельзя ходить в брюках
Игорь Васильевич давно не ходил в гости. Но сегодня он шёл к женщине, которая всё чаще приходила ему на ум — Катерине. Хотя когда-то он дал себе зарок: никаких отношений, никакой новой семьи. Он уже через это прошёл. Прошёл — и остался с болью.
Бывшая жена исчезла внезапно. Сказала, что никогда не любила, а ребёнок — случайность. Ушла, забрав с собой сына. Игорь не мог простить. Не мог забыть, как качал малыша по ночам, как пеленал, как впервые услышал «папа». А потом — тишина. Суд, запреты, расстояния. Однажды он приехал в чужой город, увидел сына на пороге, и тот крикнул: «Папа, я с тобой!» Но его оттолкнули. Мальчика втащили в квартиру, дверь захлопнулась, и он успел услышать только: «Хочу к папе!» — и плач. Тогда Игорь сдался. И решил: больше никаких привязанностей. Только работа. Только одиночество.
Но Катя была другой. Незаметно вошла в его жизнь. Без натиска, без шума. Просто была. Они сталкивались случайно, говорили мало, но потом он стал ловить её взгляды. А потом и сам начал искать её — у магазина, у работы. Ненавязчиво. Просто быть рядом. Он узнал: вдова, сыну почти четыре, живёт с матерью. И держит мужчин на расстоянии. Но однажды она пригласила его в гости. «Познакомишься с Тёмкой», — сказала она. Голос дрожал.
Он принёс игрушку — огромный конструктор. Надел лучший костюм. Сердце колотилось, как в юности. Нажал на звонок.
— Кто там? — раздался звонкий голос.
— Игорь Васильевич.
— А, понял. Заходите. Мама скоро придет. Бабушка спит, у неё голова болит. Только… брюки снимайте!
— Что? — Игорь опешил.
— Ну вы же с улицы. Мама говорит, на уличных брюках микробы. Можно заболеть. Надо снимать сразу. У нас дома чисто!
Мальчик смотрел серьёзно. Белая рубашка, галстук-бабочка, прямой взгляд.
— Эм… Можно я не буду? Они чистые.
— Ладно… тогда надевайте эти тапки. Они ваши. Мама купила. Чтобы грязь не занесли. Я Тёма. А вы Игорь?
— Да. Приятно познакомиться.
— У нас строго. Я в ботинках не хожу. Только если вдоль стены и прыжком через ковёр.
— А мама строгая?
— Очень. Но добрая. Особенно если вы будете хорошим. Тогда и тапки можно не надевать.
Игорь рассмеялся. А Тёма взял его за руку и сказал:
— А вы навсегда?
— Хочу. Если ты не против.
— Я только за. Мама будет рада. А бабушка… бабушка проснётся и сразу всё поймёт.
— Почему?
— У неё нюх. И сердце. Она всегда чует, когда человек хороший.
Они сели собирать конструктор. Смеялись, спорили. Мальчик привязывался, а Игорь — уже не отрывал от него глаз. И вдруг услышал, как открылась дверь.
— Мам, он в брюках остался! — закричал Тёма.
Катя рассмеялась. Потом подошла, тронула Игоря за плечо и прошептала:
— Если готов — оставайся. Но предупреждаю: правила у нас странные.
Игорь улыбнулся:
— Ради вас — любые правила. Хоть в трусах ходи. Главное — чтобы вы были рядом.
Тёма притих и прошептал:
— Папа…
Игорь обернулся. Мальчик опустил глаза.
— Можно я так тебя называть?
Игорь не ответил. Просто кивнул. И почувствовал, как в груди впервые за долгое время стало светло и тепло. Он пришёл. Не в гости. А домой.