— Ну и где же они? — тревожно пробормотала Алевтина, заглядывая то в кухню, то в гостиную. Тишина. Непривычная, пугающая.
С утра всё шло наперекосяк. Мать — суровая, с каменным выражением лица и вечными придирками. Муж — угрюмый, раздражённый, будто глухой к её словам. Переехать к ним «на пару дней» согласились ещё месяц назад.
— Мама! Игорь! — позвала она громче. Ни ответа, ни привета. Сердце ёкнуло.
Накинув пальто, она бросилась к сараю, где её муж обычно прятался от быта, возрождая старую мебель. Дверь приоткрыта, оттуда доносился разговор.
— Если дерево как следует подготовить, лак ляжет идеально, — говорила мать. Неожиданно мягко, даже тепло.
— Я первый слой развожу уайт-спиритом, — отвечал Игорь. — Так глубже проникает.
Алевтина замерла на пороге, боясь спугнуть эту хрупкую идию. Невероятно: её вечно конфликтующие мать и муж сидели за столом и вместе реставрировали старинную рамку. На матери — запачканный лаком фартук, у Игоря в руках — кисть и наждачка.
— Ну надо же, — прошептала она и тихо присела в угол, наблюдая.
Ещё месяц назад она уговорила мать переехать. В санатории, где та жила после смерти отца, начали ремонт. Обещали временно переселить, но мать упёрлась: «К дочери поеду. Не обуза буду — помогу».
Игорь был против. Он и раньше не скрывал: свекровь для него — как кость в горле. Она — резкая, принципиальная, не терпящая возражений. Он — спокойный, но злопамятный.
С первого дня — мелочные свары: то ложки не там лежат, то рубашки неправильно сложены, то дверью слишком громко хлопнул. По вечерам Алевтина выслушивала их молчаливые претензии. Два в одном доме, оба привыкли командовать.
Она боялась, что брак не выстоит.
А теперь — они сидели за одним столом. Оказалось, мать в молодости работала на мебельном комбинате. А Игорь — самоучка, мечтавший учиться у мастера.
— У вас рука твёрдая, — сказал он. — Редко кто так чувствует материал.
— А у тебя дар, — ответила мать. — Глаз острый.
Потом вместе заварили чай, нашли в шкафу банку с малиновым вареньем. Алевтина не сдержалась:
— Вы мою мать куда-то дели?
Мать хмыкнула:
— Просто раньше не о чём было говорить. А тут — общее дело. Я-то думала, ты безнадёжен. А ты, гляди, золотые руки!
Игорь рассмеялся:
— А я думал, вы меня на дух не переносите.
— Непереносимых идиотов. А ты, выходит, не идиот.
Алевтина молча смотрела на них. Потом улыбнулась.
Поздней ночью, уже в постели, Игорь прошептал:
— Спасибо, что твоя мать с нами. Никогда бы не подумал, что мы сойдёмся.
А утром мать объявила:
— Решила. В санаторий не вернусь. Останусь тут. Помогу вам мастерскую открыть.
Алевтина не стала спорить. Когда двое, ещё вчера не выносившие друг друга, вдруг находят общий язык — это не беда. Это чудо.
И, возможно, в этом доме снова станет тихо. Даже уютно.