— Ну и где они? — Анастасия нервно оглядела кухню, затем гостиную. Пусто. В доме стояла непривычная, даже подозрительная тишина.
С утра всё шло наперекосяк. Мать — суровая, как сибирская зима, с вечным недовольством и списком претензий длиннее очереди в советский магазин. Муж — угрюмый, как медведь после спячки, на все просьбы отвечал молчанием и вздохами. Вроде бы договорились, что мать поживёт у них «пару деньков». Прошло три недели.
— Мам! Денис! — крикнула Анастасия. Тишина. Сердце ёкнуло, будто услышало шаги домового.
Накинув куртку, она рванула в гараж — любимое убежище мужа, где он ковырялся в старых вещах, спасаясь от бытового ада. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился непривычно мирный диалог.
— Если взять наждачку помельче, лак ляжет, как шёлк, — мягко, почти по-матерински говорила мать.
— А я обычно первый слой развожу уайт-спиритом, — отвечал Денис. — Тогда дерево не коробит.
Анастасия замерла на пороге, будто наткнулась на тайное собрание масонов. Перед ней сидели два вечных оппонента — её мать и муж — и мирно реставрировали старую раму. У матери фартук в пятнах лака, у Дениса — кисточка и довольная ухмылка.
«Ну надо же», — прошептала Анастасия и пристроилась в уголке, как зритель в театре.
Ещё пару недель назад она уговаривала мать переехать — в санатории, где та жила после смерти отца, начали менять трубы. Обещали, что ненадолго. Но мать твёрдо заявила: «Я к дочке. И помогу, и не буду обузой».
Денис скривился, будто его попросили выпить несладкий чай. Тёща ему всегда напоминала классную руководительницу — строгую, принципиальную и вечно недовольную. А он, хоть и терпеливый, как русский мужик в очереди, обиды помнил долго.
Первые дни прошли в бесконечных стычках: то ложки не там лежат, то рубашки поглажены «как попало», то дверь хлопнул так, что аж бабушкины фарфоровые слоники вздрогнули. По вечерам Анастасия выслушивала их взаимные претензии, чувствуя себя, как дипломат на холодной войне.
И вот сейчас они сидели за одним столом. Оказалось, мать в молодости работала на мебельной фабрике в Иванове. А Денис, самородок-реставратор, всю жизнь мечтал поучиться у настоящего мастера.
— У вас рука лёгкая, — сказал он. — Не у каждого специалиста так получается.
— А у тебя глаз алмазный, — ответила мать. — Чутьё редкостное.
Потом они вместе ставили чайник, достали из закромов баночку малинового варенья с этикеткой «Времена СССР», и Анастасия не выдержала:
— Вы кого-то подменили?
Мать фыркнула:
— Просто раньше мы с твоим мужем, как два медведя в одной берлоге, друг другу рычали. А теперь дело общее нашлось. Я-то думала, он руки из ж… ну, из неправильного места растут. А он, оказывается, золотой!
Денис рассмеялся:
— А я уж решил, что вы меня, как несчастного котёнка, терпеть не можете.
— Терпеть не могу лентяев. А ты, выходит, работяга.
Анастасия смотрела на них и потихоньку улыбалась.
Поздним вечером, когда они вернулись домой, Денис прошептал ей на ухо:
— Спасибо, что твоя мама с нами. Никогда бы не подумал, что мы с ней… сойдёмся во взглядах.
А утром мать объявила:
— В санаторий я не вернусь. Останусь тут. Помогу вам мастерскую открыть — мужики-то нынче все на диванах лежат, а тут руки из нужного места растут!
Анастасия даже не стала спорить. Когда два человека, которые раньше смотрели друг на друга, как кот на собаку, вдруг находят общий язык — это не конец света. Это маленькое чудо.
И, глядишь, в этом доме снова будет уютно. Даже… по-семейному тепло.