Старый гастроном на окраине Рязани был любим местными: вкусная готовая еда, щедрые порции, душевные продавщицы. Галина Семёновна трудилась там уже пятнадцать лет — сначала за прилавком, потом заведующей. Всё знала, всё помнила — кому добавить лишний пирожок, кто любит гречку с маслом, а кому нужно насыпать побольше, «от души».
В тот день она торопилась из кладовки с подносом селёдки под шубой. Только поставила его в витрину, как заметила знакомую фигуру — высокий мужчина в потрёпанной куртке, с грустью в глазах, стоял у прилавка и будто кого-то высматривал.
Галя сразу подошла:
— Если вы ищете Лену, она на больничном. Вернётся через неделю. Вам, как всегда — куриные отбивные и холодец?
Мужчина удивился:
— Вы даже помните, что я обычно беру?
— Конечно. Вы же у нас постоянный, — смутилась Галина.
Он замялся, но вдруг тихо добавил:
— Я всё хотел к вам подойти, Галя, а всё к Лене иду. Обидно даже.
— А вы откуда знаете, как меня зовут?
— Так на бейджике написано.
Сзади раздражённо крикнула Нина Фёдоровна:
— Мужик! Людей не задерживай! За тобой уже очередь!
Он вздрогнул:
— Простите. Отбивные, пожалуйста…
И уже тише, глядя прямо в глаза:
— Может, когда-нибудь и мне домашние котлеты добрая женщина приготовит. Извините, Галя, колечка нет… если не замужем — может, проводите меня после смены? Я тут, через двор, один живу.
Галя еле кивнула и протянула пакет. Сердце стучало — как в шестнадцать лет.
— Значит, до вечера, — улыбнулся он. — А меня, кстати, Санькой зовут.
Весь день Галина будто на крыльях летала. Даже Нина заметила:
— Ты чего алая, как маков цвет? Небось, кавалер нарисовался?
— Да нет, Ниночка, просто день хороший.
Перед закрытием Галя подкрасила губы, накинула платок и вышла. Александр уже ждал.
— Пройдёмся? А то, может, в парк?
На улице мело, мокрый снег лепился к щекам. Шли по аллее, разговаривали тихо, словно знали друг друга сто лет. Вдруг он предложил:
— Галюнь, пойдём ко мне? Чаю попьём, согреемся. Я же рядом.
— Да как-то… мы ж только познакомились…
— Какое знакомство? Я тебя уже год наблюдаю. Хожу, смотрю, какая ты добрая. С бабками ласковая, с мужиками строгая. Я тебя будто всю жизнь знаю. А ты меня — ну хоть немного узнаёшь?
Она рассмеялась:
— Ладно, Сань. Пошли, а то и правда — замёрзла.
В его квартире было скромно, но уютно. Он развесил её пальто, поставил сушиться сапоги, заварил чай с мёдом, достал баранки.
Когда за окном разыгралась настоящая метель, он вдруг сказал:
— Оставайся. Я на кухне лягу. Куда сейчас в такую погоду?
Галя огляделась — тепло, спокойно, и сердце шептало: не уходи.
— Хорошо, останусь…
Она легла на диван, он — на кухне. Но проснулись они уже вместе — врозь спать не вышло.
Когда Лена вернулась с больничного, сразу увидела, как Саша встречает Галю после работы.
— Гляди ты! Я болела — ты уже жениха себе присмотрела! — смеялась она.
На самом деле Лена радовалась. Ведь счастливая Галя светилась, как солнце, и этот свет грел всех вокруг. А настоящее счастье — его издалека видно. Да и отбивные в тот день разлетались, как горячие пирожки…