— Да больше не могу! — выдохнула Анастасия, швырнув сумку на диван. — Хочу в Сочи! Лежать, как удав на солнце, а ночью — в клуб, пока ноги не отвалятся. Чтоб музыка, шампанское, и никаких этих отчетов до понедельника!
Дмитрий усмехнулся. Он уже привык к её ярким эмоциям. Настя была девушкой хоть куда — острая на язык, с сарказмом наперевес, но при этом искренняя до кончиков ногтей. С ней не приходилось гадать, что у неё на уме. Если злится — скажет, если радуется — рассмеётся.
Познакомились они месяца три назад, и с тех пор Дима будто заново научился дышать. Никаких игр, никаких масок — просто тепло, смех и ощущение, будто наконец-то нашёл то самое место, где можно быть собой.
— Что там опять натворила твоя начальница? — спросил он, подсаживаясь ближе.
— Да обычный ад! «Настя, переделай, Настя, срочно!» — ну прямо имя нарицательное. Сегодня еле сдержалась, чтоб не послать её куда подальше.
— Значит, отдых точно не помешает, — рассмеялся Дима. — Может, рванём куда-нибудь? Даже если не в Сочи.
— И куда? Мне максимум день отгула светит. Какой толк от отпуска на сутки?
— А давай в деревню, к моей бабуле? Там воздух — хоть ножом режь. Да и пироги у неё — пальчики оближешь. Только из печи!..
— В деревню?! — Настя округлила глаза. — Ты серьёзно? Я там никогда не была.
— Как это — никогда?
— Ну вот так. Вся моя родня — городские. Даже курицу живьём видела только в супермаркете, в отделе «Охлаждёнка».
— Тогда тем более надо ехать! Ты даже не представляешь, как там классно. Речка, банька, звёзды — хоть руками хватай…
— Ой, Дим, твой энтузиазм меня пугает. Честно говоря, я не уверена, что готова к знакомству с бабушкой.
— Да ладно, моя бабуля — душка. Накормит так, что пуговицы от брюк полетят, напоит чаем с душицей — и ты её полюбишь навеки.
— Ну если пироги — это твой козырь… — Настя ухмыльнулась. — Ладно, поехали. Но если мне там будет жутко скучно, ты обязан купить мне новую шубу. Потому что после её стряпни в мои джинсы я точно не влезу.
Он смеялся, а она всё ещё не понимала — то ли это приключение, то ли ошибка.
Дорога оказалась не из приятных. Последние километры их «Лада» прыгала по ухабам, будто коза на льду. Но Дима невозмутимо крутил баранку, а Настя вцепилась в дверную ручку, ожидая увидеть избы с покосившимися заборами, стаи агрессивных гусей и бабулек в платках, которые будут коситься на «эту городскую».
Но деревня встретила их неожиданно цивильно: аккуратные домики, асфальт (хоть и с дырами), даже мини-маркет имелся. Никаких гусей в помине — только кот лениво грелся на заборе.
Бабушка Варя встретила их, будто ждала всю жизнь. Затянула Настю в объятия, рассыпалась в комплиментах и тут же усадила за стол, который буквально трещал по швам: щи, пироги с капустой, солёные огурцы, блины, варенье…
Настя обомлела. Где же угрюмые бабки с сердитыми взглядами? Где этот «деревенский быт», о котором она слышала столько страшилок?
Дима лишь хитро улыбался — он-то знал, что так и будет.
После обеда он повёл её к реке. И там Настя остолбенела во второй раз. Вода — чистая, как слеза, дети визжат от восторга, мужики жарят шашлык, бабушки накрывают на стол прямо на траве. Никакой суеты, никаких хмурых лиц — только смех, запах дыма и тихий шелест листьев.
Вечером Настя отрубилась, едва коснувшись подушки. А утром её разбудило солнце — бабушкины занавески были тонкие, почти невесомые. Она накинула кофту и вышла на крыльцо. И замерла.
Небо розовело, над лесом поднималось солнце. Где-то мычали коровы, в траве звенели кузнечики, пахло мёдом и свежескошенной травой. Весь мир будто затаился, заворожённый этой тишиной. Настя сбросила тапки и ступила босиком на мокрую от росы землю. Сердце защемило — то ли от восторга, то ли от чего-то большего.
— Ты куда пропала? — раздался сзади Димин голос.
— Проснулась… Вышла. Здесь так… — она замялась, подбирая слова. — Так спокойно. Как будто весь шум из головы выветрился.
— Ну что, понравилось?
— Ещё бы. Мы ещё приедем?
— Конечно. Столько раз, сколько захочешь.
Настя обняла его так крепко, что у того аж хрустнули рёбра. Но Дима не жаловался. Потому что знал — её мечты о шикарных курортах тухли на глазах. Она нашла своё место. И теперь будет возвращаться сюда снова и снова — туда, где время замедляется, а душа наконец-то выдыхает.