До тридцати пяти лет Алевтина считала себя по-настоящему счастливой. Любимый муж Геннадий, сын Артём и дочь Светлана — скромная, но крепкая семья. Всё изменилось, когда Геннадия уволили с завода. Работу в городе не нашёл, и решил ехать на заработки в Чехию.
— Алевтина, ребята зовут. Платят хорошо, — сказал он как-то вечером.
— А мы? Ты там, мы здесь. Какая же это семья? — растерялась она.
— Ненадолго. Перетерпим. Встанем на ноги — и всё наладится.
Но наладилось не так, как она мечтала. Геннадий приезжал редко, стал мрачным и холодным. А однажды, когда Алевтина готовилась к его возвращению, зашла в магазин и в почтовом ящике нашла письмо. От него.
Она улыбнулась — подумала, что это нежные слова, признания в тоске. Письмо пришло в день его приезда. Сунула в сумку, дома вскрыла. И сердце оборвалось.
«Алевтина, прости. Не смог сказать в лицо. Полюбил другую. Наш брак — ошибка. Хочу развода. Детям помогу. Прощай».
Перечитывала снова и снова, не веря глазам. В глазах помутнело от слёз. В этот момент в комнату зашёл десятилетний Артём.
— Мам, у тебя суп убежал. Ты чего?
Она вскочила, выключила плиту, размахивала полотенцем, разгоняя пар. Улыбалась сыну сквозь ком в горле, а внутри всё горело.
Через месяц развелись. Геннадий ушёл навсегда. Деньги присылал, но в их дом больше не переступал порог. Спустя десять лет Алевтина узнала, что он погиб в ДТП. А она осталась одна с двумя детьми и грузом забот.
Прошли годы. Алевтина не вышла замуж — не хотела пускать в дом чужого мужчину. Вся её жизнь — дети. Артём вырос, женился на Татьяне. Поселились в его комнате, а Алевтина со Светланой — в другой. Родился внук Глеб. Но ни Татьяна, ни Светлана не торопились съезжать. Дом стал тесным и нервным.
Однажды Светлана объявила:
— Мам, я беременна. Мы с Виталиком немного поживём у тебя.
— Где? — ахнула Алевтина. — В одной комнате — Артём с женой и сыном, в другой — мы с тобой. Куда ты ещё людей приведёшь?
— На кухне диван есть. Ты ж не против?
И Алевтина переехала на кухню. Первая ночь там стала кошмаром. А дальше — только хуже. Крики, ссоры, претензии. Кто съел сыр, кто ночью мешал спать, кто взял без спросу расчёску — всё превращалось в скандал.
И вдруг Алевтина заметила округлившийся живот у Татьяны.
— Ты беременна?
— Да. Будет второй.
— А где жить?
— Что, выгоняете?! — вспыхнула Татьяна.
— Да никто не гонит. Но вас уже четверо в одной комнате!
— Пусть твоя дочь съезжает, у неё муж есть! — огрызнулась Татьяна.
— У тебя тоже! — не сдержалась Алевтина.
Утром пришёл Артём:
— Мама, ты Таню обидела. Нас выставляешь?
Светлана, как по команде, влетела в комнату:
— А ты своему мужу скажи, чтоб квартиру нашёл!
— Хватит! — взорвалась Алевтина. — Всё! Переезжайте! И ты, Артём, с женой и детьми. И ты, Светлана, со своим Виталиком. Я больше не могу! Вы превратили мой дом в базар, вам нет дела ни до меня, ни друг до друга. Всё, хватит. На выход!
Сказала твёрдо, громко и без колебаний. Даже сама удивилась, откуда силы взялись. Но назад пути не было. Ни на шаг.
Через три дня они уехали. Были угрозы: «Больше внуков не увидишь», «Мы с тобой не общаемся». Алевтина молчала.
А вечером села на кухне — одна. Тишина. Ни криков, ни скандалов.
Огляделась и впервые за долгое время почувствовала себя хозяйкой. Сделала ремонт. Купила новую мебель. А через год — впервые в жизни — поехала отдыхать за границу.
И пусть кто-то скажет, что она думает только о себе, — нет. Она отдала всю себя детям. А теперь, наконец, живёт для себя. И правильно.