Вспоминается мне та история, будто вчера было…
– Володя, не забудь к выходным купить “Прагу” да яблок побольше, – напомнила мужу Алевтина, приоткрыв дверцу холодильника.
– А к чему это? Разве праздник намечается? – удивился Владимир, перебирая пачку чая.
– Опять забыл? В субботу мама приезжает! С новым мужем. Теперь они будут жить здесь, в нашем городе! – с укором проговорила Алевтина.
– Как это «жить здесь»? У нас же двушка, – ахнул Владимир, отставляя чай.
– Ну не в нашей же квартире, – махнула рукой Алевтина. – Просто мама на пенсию вышла, замуж вышла и решила перебраться поближе. Чтобы внука видеть, помогать.
Владимир кивнул и пообещал всё купить, но внутри поднялась тревога. Его тёща, Нина Семёновна, всегда наводила на него лёгкий морозец по коже. Не женщина – скала. Строгая, непоколебимая, с безупречной причёской и начальственным тоном, всю жизнь проработала на железной дороге и держала подчинённых в ежовых рукавицах. И каждый раз, когда Нина Семёновна рассказывала, как наводила порядок в депо, Владимир тихо радовался, что не числится в её подчинённых.
А теперь – она рядом. Неужели вся её стальная энергия обрушится на их семью? Вдруг начнёт учить, как воспитывать Мишку, станет указывать, кому что делать?
Алевтина же светилась от счастья. Теперь с уроками, со школой – мама поможет. «Она всё на себя возьмёт», – уверяла она. Но Владимир чувствовал – тихой жизни конец.
И вот настала суббота. Раздался звонок.
– Володь, мама приехала! – радостно крикнула Алевтина, бросаясь к двери.
Она распахнула дверь… и замерла. На пороге стояли двое. Рядом с дородным, улыбчивым мужчиной – статная, но мягкая женщина с тёплой улыбкой и короткими светлыми волосами. Владимир остолбенел. Это была не та Нина Семёновна, которую он знал!
Но тут женщина, знакомым, но неожиданно ласковым голосом, сказала:
– Детки, как же я по вас соскучилась! Володенька, Лёлька, Мишенька, здравствуйте, родные!
Владимир перевёл взгляд на жену. А мужчина уже бодро пожал ему руку:
– Ну, зятёк, приветствую! Я Василий Петрович. Думаю, поладим! – и с ухмылкой поволок тяжёлую сумку на кухню.
Нина обняла дочь, потом внука, и даже Владимиру достались объятия. Он стоял, не веря своим глазам.
А на кухне Василий Петрович уже раскладывал банки с огурцами, копчёную рыбу и, по традиции, бутылочку чего-то крепкого. Заметив взгляд Владимира, хитро подмигнул:
– А как же! Теперь мы семья. Хочешь, расскажу, как с твоей Ниной познакомились?
Оказалось, Василий был мастером в соседнем депо. Как-то нагрянула проверка – и среди начальства была она. Суровая, как буря. Он не струсил, высказал всё честно. Она попыталась припугнуть – не вышло. А когда он с усмешкой назвал её «красавицей начальственной», она впервые за десять лет зарделась.
Так и пошло. Свидания, чаепития, потом поездки за грибами, рыбалка… Василий разбудил в Нине не только женщину, но и любящую бабушку. Теперь они забирают Мишку из школы, возят его в деревню, Нина увлеклась ловлей рыбы, а недавно вдвоём выбирали лодку на ярмарке.
– Приезжайте к нам в деревню, Володя, – как-то сказала она. – Всё работа да работа… А когда жить-то?
Когда друг Владимира, Степан, узнал, как изменилась его тёща, только развёл руками:
– Ну тебе повезло! У нас тёща едва семью не развалила, а у тебя – клад!
И Владимир с ним согласен. Теперь он смотрел на Нину Семёновну совсем иначе. Потому что даже самое суровое сердце иногда просто ждёт, чтобы его отогрели…