Настя мешала ложкой в кастрюле с борщом, когда в кухню вошел её муж Сергей.
— Мама звонила, — начал он, снимая куртку. — Говорит, ты неделю не пускаешь её к Ванюше.
— Опять? — Настя резко отложила половник.
— Да. Утверждает, что ты специально избегаешь встреч.
Она резко вытерла ладони о подол халата.
— Сергей… Твой мать перешла все границы, — голос её дрожал.
И она рассказала. Сергей опустился на табурет, лицо его побледнело — он не ожидал такого.
Всё началось три недели назад. Его мать, Галина Ивановна, ворвалась без звонка, как всегда. Окинула прихожую взглядом и фыркнула:
— Опять бардак! Куклы, машинки валяются! В таком свинарнике ребёнка растить — преступление!
Настя стиснула зубы. Ваня только заснул, а игрушки остались там, где он играл. Но для свекрови это был повод раздуть скандал.
— Сергей! — рявкнула Галина Ивановна. — Ты глава семьи или тряпка? Где твои слова?
— Мам, хватит, — пробурчал он, не отрываясь от телевизора.
— Это хватит? В доме — ад, а ты как сыр в масле катаешься!
— Ваня просто подвижный, — тихо сказала Настя, но в голосе уже звенела сталь.
— Подвижный?! Хорошая отмазка для лентяйки!
И понеслось: как Серёжа в детстве был образцовым мальчиком, чистым, послушным, под неусыпным контролем. Настя молча слушала, но внутри клокотало.
— Галина Ивановна, — наконец проговорила она, — я воспитываю сына по-своему. Ему три года. Он познаёт мир.
— Познаёт?! А когда голову разобьёт, тоже будешь ныть про «познание»?
— Дети учатся через падения.
— Через твою безалаберность!
— Мам, хватит! — попытался встрять Сергей, но та лишь распалилась сильнее.
— Если не научишься быть матерью — я сама найду, кто тебя научит!
На следующий день она снова явилась без предупреждения. Дверь чуть не вырвала с петлей.
— Что, опять спала? Или уже забыла, как дверь открывать? — бросила она с порога.
— Ваня только заснул, — холодно ответила Настя.
— Опять бардак! Ты вообще моёшь пол?
— Да. Но дети — не музейные экспонаты.
— Не учи меня! — зашипела свекровь. — Серёжа в его возрасте…
— Да, знаю, — перебила её Настя. — Он был идеален. Но до сих пор не знает, как яйца пожарить!
— Ты намекаешь, что я плохая мать?!
— Нет. Но вырос мужчина, который без вас — как без рук.
— Он кормит семью! А ты только ребёнком прикрываешься!
Вдруг из комнаты раздался грохот, затем детский рёв. Настя ринулась вперёд — Ваня стоял посреди осколков от вазы, кровь капала на пол.
— Боже… — она схватила его на руки. — Всё хорошо, солнышко!
— Ну вот! — торжествующе крикнула Галина Ивановна. — Я же говорила! Ты не мать, а катастрофа! Я в соцзащиту обращусь!
Настя застыла. Это была уже не просто истерика — угроза.
— Приводите инспектора. А сейчас — уходите, — прозвучало тихо, но твёрдо.
С тех пор Настя изменила тактику. Дверь не хлопала, просто больше не открывала. Находились причины: то прививка, то карантин, то срочные дела…
Как-то раз Галина Ивановна нагрянула внезапно. Настя приоткрыла дверь на цепочке.
— Ой, вы не видели моё сообщение? Ваня заболел, врач запретил контакты.
— Я же не чужая!
— Конечно. Но… вы же не хотите, чтоб ему стало хуже?
Свекровь ушла, не сказав ни слова.
Вечером Сергей подошёл к жене.
— Мама жалуется, что ты её не пускаешь.
— Потому что она грозила опекой, — резко ответила Настя.
— Ты преувеличиваешь.
— А ты уверен, что она не пойдёт жаловаться, если рассердится?
Он замолчал. Настя сжала его руку.
— Это наш сын. Его безопасность — важнее всего.
— Ты правда думаешь, она…
— Она перешла границу.
— Ладно, — сдался Сергей. — Я больше не буду настаивать.
Настя усмехнулась. Теперь правила диктовала она.