Вчера Татьяна Ивановна собрала всех родных, чтобы объявить, кому что достанется. Возможно, меня осудят, но мне искренне жаль моего Степана. Вечером его мать устроила семейный совет. Съехались все: дети, внуки, невестки. Казалось, будет обычный вечер с самоваром и пирогами. Однако нет. Она собралась, чтобы объявить… кто что получит после её ухода. Да-да, именно так. Раздала всё при жизни, чтобы, как она выразилась, «потом не было склок». Но после этого разговора мир в семье, похоже, треснул по швам.
Когда Татьяна Ивановна заявила: «Квартира в центре Москвы отходит младшему — Валерке», — у Степана дрогнули пальцы. А затем добавила: «Старшему, Степану, достанется дача под Подольском. Светлана (это я) получит бабушкины серьги и сервиз. Остальным — кто акции, кто холодильник, кто дедовские часы». Все за столом переглянулись. Мягко говоря, были в шоке. А у меня вообще сердце сжалось от обиды.
Когда гости стали расходиться, Степан, хоть и был в смятении, подошёл к матери. Спросил ровно, без претензий:
— Мам, почему ты так решила? Я не спорю, твоя святая воля. Но могло бы быть иначе. Объясни — в чём причина?
И вот что она ответила. Оказалось, в молодости родители вкладывались в Степана. Мечтали, что он станет дипломатом, уедет за границу. Гордились им, устроили шикарную свадьбу. Да и с внуком возились, пока мы на ноги вставали. В общем, по её словам, старший сын уже получил свою долю любви и поддержки.
А Валерку, младшего, вечно недолюбливали. То работа, то заботы, то старший с проблемами… Вот и вырос он неуверенным. Бросил институт, в футболе карьеру не сделал, женился на первой встречной. Сейчас живёт с женой и ребёнком у её родителей. Он сидит с малышом, она крутится на работе, зарабатывает больше. Своего жилья им не видать, об ипотеке и мечтать нечего. Татьяна Ивановна сказала: «Он слабый, потому что мы его недолюбили. Пусть хоть квартира у него будет».
Но вот в чём загвоздка — мы со Степаном ведь не сидели на шее у родителей. Взяли кредит, купили квартиру, пашем без выходных. Мы всего добивались сами. И почему теперь получается, что нас лишают «по справедливости»?
Я понимаю — такие решения личное дело каждого. Но всё равно больно. Не за себя, за мужа. Он молчит, не жалуется, но я вижу — он ранен. И не знаю, как теперь общаться с Татьяной Ивановной. После такой «раздачи» даже смотреть на неё не хочется. Ведь когда родителей не станет, остаётся только память. А она может быть тёплой… а может — горькой.