**Дневник.**
Шесть месяцев назад мы с женой, Оксаной, приняли тяжёлое решение — уехать. До этого жили на окраине города Орла, работали на одном заводе, сводили концы с концами. Не богатствовали, но и не голодали. Понимали друг друга без слов, ссоры были редкостью. Но всё рухнуло, когда на предприятии начались сокращения. Сперва уволили Оксану, потом и меня.
Накоплений почти не было — двое детей, ипотека, да и зарплата уходила на еду и квартплату. Казалось, конца этому хаосу нет. И тут её отец, мой тесть, протянул нам руку помощи. Он жил в Воронеже, сдавал свою однокомнатную хрущёвку на окраине. Квартира была потрёпанная, требовала ремонта, но зато крыша над головой.
Переехали. Я был ему благодарен — тогда это казалось спасением. Первый месяц — ад. Денег не хватало, дети ели что придётся, счета висели дамокловым мечом. Искал работу — без толку. Оксана сидела с детьми, я метался в поисках хоть какого-то заработка.
Когда наконец получил первый аванс на новом месте, едва сдержал слёзы. Начал торчать на работе до ночи, но хотя бы появилась надежда. Часть денег отдавал тестю — за коммуналку, в знак благодарности. Думал, жизнь потихоньку налаживается. Оказалось — впереди только хуже.
Тесть стал заглядывать. Сначала изредка, потом всё чаще: «Заскочу на чай», «Проведаю внуков», а вскоре — каждый день. Но не чтобы помочь. Не постирать, не починить кран, не посидеть с детьми. Приходил, садился на кухне, включал телевизор и ел. Всё. Дочиста.
Оксана готовила — завтрак, обед, ужин. Я приходил с работы — в кастрюлях ни крошки. Продукты из холодильника таяли на глазах. Молчал, терпел. Пока она сама не начала жаловаться: устала, сил нет, а еда будто испаряется. А я смотрю на неё и думаю: дети двое, а кормим троих взрослых.
Попробовал поговорить с тестем. Спокойно, без скандалов. Говорю, мол, спасибо за жильё, он — часть семьи, но у нас самих туго. Он кивнул, обещал «умерить аппетит». Ненадолго стало легче — даже приносил с собой булочки, разок купил мясо. Но через пару недель всё вернулось: детям яблоко, а себе — наш ужин.
Завёл разговор с Оксаной. Она только плечами пожала: «Папа же нам помог… это его квартира… он просто любит внуков». Всё. Точка. Аргументы кончились. А у меня — терпения. Пашу с утра до ночи, экономлю на всём, ношу рваные ботинки и куртку с прошлого века. А тут — сидит, ест, будто так и надо.
Поддержки нет. Мои родители в другом городе, у друзей своих забот полон рот. Тесть слеп, жена делает вид, что не замечает. И что делать? Да, он помог. Но когда это закончится? Я вымотан. Перестал чувствовать, что у меня есть дом.
А пока мы здесь. Наш старый завод окончательно закрылся. Бывшие коллеги разъехались, никто не возвращается. Мы на краю. И с каждым днём эта квартира, которая когда-то казалась спасением, всё больше напоминает клетку…