Сегодня вечером в нашем доме произошло то, о чём я ещё долго буду вспоминать с горечью. Дочь Марина собрала нас всех за столом, видимо, хотела поделиться радостью. А закончилось всё тем, что мы с женой выставили её и зятя из дома.
Я не могу понять нынешнее поколение. В них будто совсем нет ни капли здравого смысла. Наша Марина устроила семейный ужин — казалось бы, всё как всегда: оливье, селёдка под шубой, торт со свечами. Пригласила меня, жену, нашего внука Ваню и своего мужа Лёшу. Живём мы в тесной трёхкомнатной хрущёвке на окраине Самары. И без того места мало, а тут…
Когда Марина с Лёшей поженились, мы без раздумий пустили их к себе. Так вышло — дочь забеременела, свадьбу сыграли наспех, без особой подготовки. Мы не стали их осуждать, помогли, чем могли, и предложили пожить у нас, чтобы скопить на своё жильё. Говорили: «Откладывайте деньги, хоть на первоначальный взнос за ипотеку. Поймите, когда Ваня подрастёт, будет совсем невмоготу».
Они кивали, соглашались, но дальше слов дело не шло. Только болтовня, а на деле — никакого движения. Живут, как дети, не чувствуя ни ответственности, ни благодарности. Мы терпели, хотя у нас с женой свои проблемы — возраст, здоровье, хочется покоя и порядка. Но ради дочери молчали.
И вот сидим за столом. Марина сияет, глаза горят. Мы с женой переглянулись: «Может, наконец-то собрались съезжать?»
Но нет. Дочь поднимает бокал, смотрит на нас и объявляет:
— Мам, пап… Я снова беременна!
У меня будто земля ушла из-под ног. В голове пустота. Хотелось или зарыдать, или засмеяться от бессилия. Ещё один ребёнок? В этой клетушке? Да куда же ещё…
— Марина, ты вообще понимаешь, что говоришь? — тихо, но твёрдо спросила жена. — Где вы все поместитесь? Или думаете, мы будем и дальше нянчиться с вами?
А Марина даже не смутилась. Видимо, ждала, что мы бросимся её обнимать, поздравлять. Но этого не случилось.
— Я думала, вы обрадуетесь… — прошептала она. Лёша тут же встрял:
— Мы ждали поддержки, а вы нас сразу в штыки. Это наша семья!
— Ваша? — не выдержал я. — А мы тогда кто? Прислуга? Кошелёк? Мы просили: копите на своё жильё! А вы… ещё один едок, простите, но мы больше не вытянем.
После ужина — гробовое молчание. Наутро Марина даже не поздоровалась. Они обиделись. На нас. За то, что мы не прыгали от счастья. За то, что не обрадовались ещё одному ребёнку в этой тесноте, ещё одному крику по ночам, ещё одной коляске в узком коридоре.
Мы с женой поговорили. Жёстко, но честно. Решили — хватит. Нельзя бесконечно жертвовать своим покоем, своими годами, своими нервами. Им уже за тридцать. Пора взрослеть.
Я подошёл к дочери и сказал прямо:
— Марина, мы вас любим. Но вы взрослые люди. Хотите второго ребёнка? Отлично. Растите его в своей квартире. Мы больше не можем быть вашей подушкой безопасности.
Она вспыхнула. Кричала, что мы чудовища, что «родители так не поступают». Но, простите, я уже поступал — сидел с их Ванькой, отдавал пенсию на памперсы, терпел их беспорядок. Теперь — достаточно.
Собрали их вещи, нашли им съёмную квартиру. Ушли, хлопнув дверью. А мы остались — в нашей хрущёвке. В тишине. С тяжёлым сердцем, но с уверенностью, что поступили правильно.
Иногда, чтобы человек наконец стал взрослым, его нужно отпустить. Даже если это твоя родная дочь.