Мне уже тридцать. Возраст, когда у других давно свои семьи, квартиры в кредит, а у меня — ни свободы, ни права голоса. Потому что рядом мама. Та самая, что не отпускает. Которая проверяет каждый мой шаг. И я позволяю ей это. Знаю, что сама виновата — так и не смогла научиться говорить «нет».
Отца я никогда не видела — он ушёл ещё до моего рождения. Мама о нём не рассказывала, будто его и не существовало. С детства я часто болела: ангины, корь, скарлатина. В садик не ходила — мама сидела со мной дома. Жили мы у бабушки с дедушкой, они нас содержали. Мама по образованию пианистка, но работать начала, лишь когда мне стукнуло пятнадцать.
Я была её смыслом. Она жила мной, боялась каждого моего чиха. Упадёшь — значит, гулять нельзя. Кашель — никакого холода. Любая мелочь превращалась в трагедию. Постепенно я привыкла.
Окончила музыкалку, поступила в пед на фортепианное — как мама. Друзей у меня почти не было. Мама запрещала общаться с кем попало — все были «не те». Зато мы вдвоём ходили в театр, на концерты, читали книги. Жизнь — как у героини Тургенева, только без любовных писем и кавалеров.
В университете мало что поменялось. Дедушка помог устроиться в музыкальную школу. Работа нравилась, дети радовали, мама была спокойна — вокруг одни приличные женщины, никаких «сомнительных» знакомств. Подруг почти не было. Тех, с кем пыталась дружить, быстро отвадила — мама была против.
А потом появился он — преподаватель по гитаре. Новенький. Умный, с добрыми глазами. Настоящий князь из сказки. Сходили на свидание. Была счастлива, но ненадолго.
В тот вечер мама звонила каждые пять минут, довела меня до слёз, парень испугался. Второй раз я выключила телефон. Вернулась — у подъезда «скорая». Мама обзвонила все больницы, милицию, даже моих коллег. Её увезли с давлением. Третьего свидания не случилось. Впервые в жизни почувствовала злость. Ушла к подруге. Та сказала: «Не возвращайся. Иначе сдохнешь в этой клетке».
Я не брала трубку, только писала, что всё нормально. Мама приходила на работу, устраивала истерики, потом снова попадала в больницу. Не выдержала — вернулась. С тех пор внутри сидит чувство вины, как ржавый гвоздь. Подруга умоляла остаться. Не послушала. И с той поры всё остановилось.
Сейчас мне тридцать. Мы с мамой ходим в театр, ездим в санатории, по выходным ужинаем вдвоём. Нет ни отношений, ни друзей, ни своей жизни. Каждая попытка вырваться заканчивается паникой. Боюсь. Боюсь, что мама не переживёт, если я уйду. Что если решусь — случится непоправимое. И я никогда себе этого не прощу. Стану убийцей.
Хочу жить. Но не могу. Не умею быть жестокой. Не умею выбирать себя. Иногда кажется, что выхода нет. Что повторю её судьбу — одинокую, запертую, сломанную…