Дочь собрала нас за ужином, чтобы сообщить важную новость. После этого мы попросили её и зятя покинуть наш дом.
Современную молодёжь я совсем не понимаю. У них, кажется, напрочь отсутствует здравый смысл. Наша дочь Света устроила семейный ужин — казалось бы, обычный повод собраться, с оливье, селёдкой под шубой и тортом. Позвала всех — меня, мужа, внука и своего супруга. Живём мы втроём в обычной трёхкомнатной хрущёвке на окраине Новосибирска. Теснота — и так испытание. Но тут…
Когда Света вышла замуж за Витю, мы сразу пустили их к себе. Так получилось — она забеременела, свадьбу сыграли быстро, без лишних раздумий. Мы не стали упрекать, помогли, чем могли, предложили пожить у нас, чтобы скопить на своё жильё. Говорили: «Откладывайте деньги, хоть на первый взнос по ипотеке. Поймите, когда внук подрастёт, станет ещё теснее».
Они вроде соглашались. Но на деле — ни шагу вперёд. Одни обещания, а действий — ноль. Живут, как дети, даже «спасибо» редко услышишь. Мы терпим, хотя у нас свои болезни, возраст, хочется покоя. Но ради дочери — молчим.
И вот, сидим за столом. Света улыбается, глаза сверкают. Мы с мужем переглянулись: «Может, наконец переезжают?»
Но нет. Света поднимает рюмку, окидывает нас взглядом и говорит:
— Мам, пап… Я снова беременна!
У меня потемнело в глазах. Сижу, смотрю на неё, не веря своим ушам. Земля будто уходит из-под ног. Хотелось то ли засмеяться, то ли заплакать. Ещё один ребёнок? В этой тесной квартире? Да куда же дальше…
— Света, ты хоть думаешь, что делаешь? — тихо, но твёрдо спросил муж. — Где вы вшестером разместитесь? Или решили, что мы и дальше будем за вас всё тянуть?
А Света даже не смутилась. Видимо, ждала, что мы кинемся её обнимать, поздравлять. Но этого не случилось.
— Я думала, вы обрадуетесь… — пробормотала она, а Витя тут же вступился:
— Мы рассчитывали на поддержку, а вы сразу против. Это же наше счастье!
— Ваше? — не выдержала я. — А мы тогда кто? Бюджет? Обслуга? Мы просили: копите на жильё! А вы… ещё один ребёнок, простите, но мы не справимся.
После ужина никто не разговаривал. Наутро Света даже не поздоровалась. Они обиделись. На нас. За то, что мы не прыгали от радости. За то, что не в восторге от ещё одной кроватки в проходной комнате, от ночных криков, от коляски в узком коридоре.
Мы с мужем поговорили. Спокойно. Твёрдо. Решили — хватит. Не можем бесконечно жертвовать своей старостью, покоем, здоровьем. Им уже за тридцать. Пора брать ответственность.
Я подошла к дочери и сказала прямо:
— Света, мы вас любим. Но вы взрослые. Хотите второго ребёнка? Прекрасно. Только растите его в своём доме. Мы больше не можем быть вашим тылом.
Она вспыхнула. Назвала нас чёрствыми, сказала, что «так с родными не поступают». Но, простите, я уже поступала — когда сидела с их сыном, когда тратила пенсию на памперсы, когда варила щи и гладила рубашки. Теперь — достаточно.
Собрали вещи, сняли квартиру. Ушли, хлопнув дверью. А мы остались — в нашей трёшке. В тишине. С чувством, что поступили правильно, хоть и тяжело. Порой, чтобы человек вырос, его нужно отпустить. Даже если это твоя кровь.