**Дневник.**
Мой сын растил её как родную… А она даже на свадьбу не позвала…
Сергей женился на женщине с прошлым. Елена уже была замужем, и у неё подрастала дочь от первого брака — Лена. Когда сын впервые привёл их в гости, я смотрела на девочку с недоверием. Но этот взгляд растаял в тот же миг, как только Лена робко прижалась ко мне, прошептав: «Здравствуйте, бабушка». Маленькие ладошки, огромные глаза, такая доверчивость — как тут можно устоять?
Годы пролетели. Сергей растил Лену как свою — без разграничений, без оглядки. Водил её в школу, проверял уроки, играл в куклы, собирал конструктор. Когда она болела — не отходил от кровати. Он был её миром. И я тоже стала частью этого мира. Забирала из школы, сидела с ней, когда Лена и Серёжа хотели побыть вдвоём. Дарила подарки, называла внучкой, хотя по крови она мне никто. Но разве в любви важна кровь?
С Еленой у нас отношения были ровные. Без особой теплоты, но и без ссор. Помогала им, чем могла: деньгами, советами, заботой. Родной отец девочки исчез сразу после развода, лишь изредка присылая копеечные алименты. Ни внимания, ни участия — будто Лена появилась у него случайно.
И вот девочка выросла. Не заметила даже, как. Вчера заплетала ей косички, а сегодня — она невеста. Только вот ни меня, ни Сергея на свадьбу не позвали. Ни на роспись, ни на банкет, ни даже просто сказать «спасибо». Елена объяснила: «это семейный праздник», «будем в самом узком кругу». В этот круг не вошли ни я, ни сын, который десять лет был ей отцом во всём, кроме записи в свидетельстве.
А кто же был на свадьбе? Тот самый родной отец. Тот, кто появлялся в её жизни пару раз за всё детство. Кто не пришёл даже на выпускной, кто не дал ни копейки сверх алиментов. Его посадили за почётный стол. А Сергей? Сидел дома. Я видела, как он делает вид, что всё нормально. Как улыбается и говорит Елене: «Ничего страшного». Но я-то знала, как ему больно. И всё равно — не упрекал, не требовал объяснений. Молчал. Потому что любил.
А потом случилось то, что переполнило чашу.
Мне досталась квартира после двоюродной сестры. Скромная, но в хорошем районе. Сдавала — чтобы хоть немного пополнить пенсию. И вдруг звонок от Елены: Лена с мужем ищут жильё, может, я подарю им квартиру? Не снять, не временно пустить — а прямо так, в собственность. «Как матери — дочери».
Я не сдержалась:
— А как же я, Лена? На свадьбу — чужая, а квартира — вдруг родня?
Она замялась, забормотала что-то про «не до того было», «все обиделись». А теперь, мол, есть шанс помочь.
Но я не смогу. Не хочу. Не стану выгонять честных жильцов, лишаться дохода и делать подарок тем, кто считает меня семьёй только тогда, когда это выгодно.
Да, может, это мелко. Кто-то скажет: «Она же выросла, у неё своя жизнь». Но в жизни должна быть память. И хоть капля благодарности.
Я не злюсь. Просто больно. За сына, который отдал ей душу, а она вычеркнула его из самого важного дня. За себя — поверившую в то, чего не было. За то, что в нашем доме она звала меня «бабушкой», а потом забыла, как моё имя звучит.
Теперь я знаю: мы ей не родные. Ни я, ни Серёжа. Родные — те, кого позвали на свадьбу. Остальные — лишь «по обстоятельствам».
И знаете… я не держу зла. Но и отдавать себя снова — не собираюсь.