Мне шестьдесят. Я живу одна. Такой старости я не представляла.
У меня двое детей — сын и дочь, оба умные, красивые, давно выросли. Пятеро внуков, разных возрастов, все живут в одном городе — в Нижнем Новгороде. Но несмотря на это, каждый праздник — будь то Новый год или Рождество — я встречаю в пустой квартире. Не то чтобы я ждала шумного застолья, но хоть кого-то рядом…
Пока был жив мой муж, Валерий, мы не чувствовали этой пустоты. Нам хватало друг друга. Встречали праздники тихо, без суеты, но с душевным теплом. Он был моей опорой, стеной, за которой можно укрыться. А после его ухода будто исчезли все звуки. И с годами эта тишина стала давить ещё сильнее.
Хуже всего в декабре. Дни, которые должны пахнуть мандаринами, корицей, хвоей, превращаются в сплошное ожидание звонка. Дети… звонят. Не всегда. Бывает, поздравляют только второго или третьего числа. Я улыбаюсь в трубку, делаю вид, что ничего страшного, но внутри — будто ножом.
Они выросли. У них свои заботы, свои семьи, квартиры в ипотеку. Но почему в этих заботах нет места для меня? Я же не требую многого — просто вечер. Один вечер за общим столом, где я накрою, как раньше, испеку пирог с яблоками, сварю густой компот из сухофруктов.
В юности я думала, старость будет другой: дом полон внуков, смех, топот детских ног по коридору, возня под ёлкой. А вместо этого — тишина. Так понимаешь: для них ты уже не человек, а функция. «Бабушка, посиди с детьми», «Мам, привези соленья». А мне бы просто услышать: «Как ты?»
Я не говорю им об этом. Знаю — отмахнутся. Скажут: «Ты всё драматизируешь», «Все бабушки немножко грустят». Но дело не в возрасте. Дело в этой пустоте, когда смотришь на дверь и понимаешь — никто не придёт.
Может, когда-нибудь они ощутят то же самое. Когда их дети вырастут и тоже забудут дорогу к родительскому дому. Не хочу этого для них, но… боюсь, тогда мне уже будет всё равно.
Сегодня снова украшаю квартиру одна. Вешаю стеклянные шары, которые купила ещё в девяностых. Ставлю маленькую искусственную ёлку — живую не потяну тащить в одиночку. Готовлю «Оливье», зная, что придется доедать его неделю.
Если ты, женщина, читаешь это и понимаешь меня — мы с тобой одна боль. А если ты — сын или дочь… просто возьми телефон. Позвони маме. Не завтра. Сейчас. Потому что завтра может быть поздно.