В старой квартире на окраине Екатеринбурга витал не праздничный дух, а тревожный смрад, прикрытый суетой. Уже на лестнице Ольга учуяла гарь, а по ступеням стекала мыльная вода — будто кто-то устроил потоп. Переступив порог, она швырнула на тумбу букет с корпоратива, скинула потрёпанные туфли и натянула тапки, жалея, что не надела сапоги — пол был залит. Из квартиры доносился дикий кошачий визг, перемешанный с шипением и запахом палёного.
— Дима, что за ад?! — крикнула Ольга, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия.
Дмитрий выскочил в одних семейниках, босой, с лицом в саже и царапинах, с фингалом под глазом. На голове красовалось полотенце, завязанное пиратской косынкой.
— Олень, ты так рано? — пробормотал он, опустив глаза. — Я думал, корпоратив, ты начальница, допоздна задержишься…
Ольга плюхнулась на стул, скрестив руки.
— Ну, давай, рассказывай, бедолага. Что на этот раз?
— Солнышко, не кипятись, — начал Дмитрий, но голос его дрожал.
— Я кипятилась в девяностые, когда бандиты долги выколачивали, — отрезала Ольга. — Переживала, когда кризисы били, а бизнес ебло. После этого мне уже море по колено. Говори, что тут произошло?
Дмитрий вздохнул, как перед расстрелом.
— Хотел сюрприз сделать. Праздник тебе устроить, необычный. Взял отгул, купил гуся, решил прибраться. Включил стирку, поставил мясо в духовку. И тут… ну, пошло не по плану.
— Гусь? — уточнила Ольга, предчувствуя подвох.
— Нет, стиралка, — признался он. — Загрузил бельё, занялся уборкой. И вдруг кот…
— Он живой?! — Ольга вскочила, глаза расширились.
— Живой, клянусь! — заверил Дмитрий. — Только мокрый. Честно, когда я машинку включал, его там не было! А потом он… ну, оказался внутри.
— Как?! — Ольга сжала кулаки. — Как он мог залезть в закрытую стиралку?!
— Хрен его знает, — развёл руками Дмитрий. — Проскользнул, наверное.
Ольга зажмурилась, сдерживая желание придушить мужа.
— Продолжай, Штирлиц. И покажи кота.
— Э-э, Оль, он… — Дмитрий замялся. — Надо пройти.
— Лапы целы? — голос стал ледяным.
Дмитрий почесал расцарапанную щёку.
— Да! Только временно… обездвижены. Для его же блага.
— Ладно, дальше, — выдохнула Ольга, готовясь к худшему.
— Короче, пока кот… стирался, я унюхал гарь. Кинулся на кухню — духовка пылает! Руки обжёг, мясо горит. Плеснул воды — бах, паром опалило! Волосы задымились, дым столбом. А тут кот орёт. Гляжу — его морда за стеклом машинки. Понял, что ему там не очень. Выключил стиралку, но дверцу заклинило. Кот ревёт, плита полыхает, физиономия горит. Схватил монтировку — машина потекла, зато кот выскочил. Пока я огонь тушил, эта тварь носилась по квартире, орала, как потерпевшая, побила вазы, ободрала обои, снесла шторы, разлила коньяк, который я для ужина припас. Соседи снизу долбали по батарее, грозились кастрацией. Не ясно — коту или мне. Но в целом всё под контролем!
Ольга вытерла слёзы — то ли от смеха, то ли от отчаяния — и вошла в комнату. Разгром был масштабный: битая посуда, лужи, ободранные стены, вонь палёного. На батарее, привязанный за лапы, висел кот Гришка, с мордой, замотанной шарфом. Живой, но в шоке. Ольга посмотрела на мужа, прищурившись.
— Объясняй.
— Понимаешь, он не хотел сидеть смирно, — залепетал Дмитрий. — Мокрый был, я боялся, что не высохнет. Отжать не дался — пришлось зафиксировать. А морду замотал, чтобы не орал — соседи уже грозились ментами и батюшкой.
Ольга отвязала кота, вытерла его полотенцем с головы Дмитрия и освободила морду. Гришка фыркнул, но прижался к хозяйке.
— Ты кретин, Дима, — тихо сказала она. — Он же задохнуться мог. Хотя после стиралки ему, как и мне, уже ничего не страшно.
Она опустилась на диван, прижимая кота, и уставилась на мужа.
— Ну?
— Что “ну”? — Дмитрий понурился. — Мне сразу в петлю или подождать?
— Поздравляй, идиот, — вздохнула Ольга. — Восьмое марта же.
Дмитрий просиял, рванул в комнату и вернулся, пряча что-то за спиной. Встав на колени, торжественно произнёс:
— Олень, свет мой. Тридцать лет вместе, а ты всё такая — красивая, стервозная, терпеливая. Лучшая жена, мать, бабушка. С Женским днём! Пусть сияешь, как сегодня.
Он протянул коробочку с золотым кольцом и букет роз — помятый, полуободранный, но ещё живой.
— Цветы были шикарные, честно, — смущённо добавил он. — Но кот… не оценил. Не злись, Оль. Я хотел сделать красиво.
Ольга прижала его голову к коленям, вдохнула аромат роз — они всё ещё пахли, несмотря ни на что.
— Ты и сделал, болван. Хватит сюрпризов, ладно? Цветов достаточно. Ещё один такой праздник — и дом разнесут. Соседи уже шамана ищут. А у того, поди, тоже муж эксперименты ставит.
Вместе с котом и Дмитрием они принялись спасать квартиру, мириться с соседями и разгребать последствия «праздника». Ольга, закалённая годами управления конторой, знала: главное — муж и кот живы. А остальное — ерунда.