**Родня, которой не было**
Телефонный звонок ворвался в тишину утра, разорвав спокойствие маленькой квартиры в подмосковном Звенигороде. Анастасия, протирая сонные глаза, потянулась к телефону.
— Но ведь Катя врач! — голос матери дрожал не от волнения, а от настойчивости.
— И что? — холодно бросила Анастасия Сергеевна.
— Врач — это не профессия, это служение! — пафосно заявила мать, будто произнесла прописную истину.
— Пусть служение, — не сдавалась Настя. — Но какое вам до Кати дело, если вы двадцать пять лет знать её не хотели?
— Она врач, значит, обязана помочь! — упрямо твердила женщина.
«Должен — значит, прощаю», — мелькнула в голове Насти горькая мысль, но смеяться не хотелось. С роднёй шутки плохи, особенно если этой родни, по сути, и нет. Анастасия и её дочь Катя были никому не нужны. До тех пор. Пока Катя, её «нежеланная», как когда-то называли девочку, не окончила мединститут в Москве.
И тогда родня появилась, будто из-под земли. Как грибы после дождя, они вдруг вспомнили о существовании Насти и её дочери.
— Какое счастье, что у нас теперь свой врач! — умилялась тётя Люда, забыв, как когда-то отмахнулась от беременной племянницы.
— Давно надо проверить печень, — подхватил дядя Геннадий, который в своё время бросил сестре: «Сама дура, нечего было крутиться!»
Даже мать, некогда отвернувшаяся от Насти, теперь звонила с приторной слащавостью.
Когда-то, двадцать три года назад, Настя осталась одна. Её возлюбленный, Артём, бросил её, едва услышал о беременности. В кино мужчины ликуют при виде двух полосок, а в жизни — бегут. Настя встретила его в кафе, где работала официанткой, приехав в Москву с дипломом экономиста и мечтами о карьере. В родной деревне под Тверью её знания никому не были нужны — требовались доярки. Местный агроном, некий Иванюк, уже засматривался на неё, но Настя рвалась к большему. Она поехала в столицу, надеясь на помощь дяди Николая, брата матери.
— Я прямо с поезда! — радостно сказала она, протягивая банку малинового варенья и связку сушёных грибов.
Дядя подарки взял, но сразу охладил пыл:
— Здесь не деревня, мест нет! И своим тесно. Ищи хостел, дёшево.
Настя, ошеломлённая, ушла. Даже стакана чая ей не предложили. В отчаянии она зашла в первое попавшееся кафе и увидела объявление: «Нужна посудомойка». Хозяйка, разглядев её растерянность, предложила ночевать в подсобке за работу уборщицы. Настя согласилась. Унизительно, но куда деваться? Жила в крохотной кладовке, мыла тарелки, копила копейку к копейке.
А потом встретила Артёма. Он был водителем, часто заходил перекусить. Красивый, с уверенными движениями, он казался надёжным. Настя, простая, с неяркой внешностью, но живыми глазами, впервые почувствовала себя любимой. Когда он предложил жить вместе, она, забыв мамины наказы, согласилась. Любовь ослепила. Пять месяцев счастья — и она уже представляла свадьбу, тратила сбережения на подарки Артёму. А потом узнала, что беременна.
Артём устроил скандал, кричал, что не готов, и выставил её за дверь. Настя, вся в слезах, позвонила матери:
— Мам, я беременна. Помоги…
— Нагуляла? — ледяным голосом спросила мать. — У нас в роду такого не было. Выходи сама.
Дядя Коля тоже отказал:
— Ты даёшь, племяшка! У нас своих детей трое!
Родня отвернулась, и Настя осталась одна с растущим животом. Вернуться в кафе не могла — место заняла другая. Но хозяйка, сердобольная женщина, предложила жить у своей бабушки, 87-летней старушки, бодрой и самостоятельной.
— Присмотри за ней, а платы не возьму, только за коммуналку, — сказала она.
Настя плакала от благодарности. Так началась новая жизнь. Бабушка помогала с маленькой Катей, варила суп, когда Настя валилась с ног. Было тяжело. Дважды Настя просила родню о деньгах — у Кати был аллергический бронхит, нужны были лекарства. Никто не помог. В долг дала та же хозяйка кафе.
Шли годы. Бабушка умерла, Настя вернулась в кафе, потом выучилась и устроилась бухгалтером. По вечерам подрабатывала уборщицей, чтобы Катя ни в чём не нуждалась. Накопив, купила однокомнатную на окраине Москвы. С мужчинами всё было кончено — она больше не верила в любовь. Катя выросла, окончила мединститут с отличием и устроилась в престижную частную клинику.
И тут родня ожила. Катя, наивная, захотела навестить бабушку, которая к тому времени перебралась в Москву. Настя отговаривала: «Не буди лихо!» Но Катя поехала. Вернулась другой — бабушка назвала её умницей, уверяла, что никто их не бросал, просто «так сложились обстоятельства». А теперь всё наладится!
Настя не поверила. И не ошиблась. Телефон звонил без перерыва. Родня ликовала: в семье появился врач!
— Мне к кардиологу! — требовал дядя Коля.
— А мне к гастроэнтерологу! — вторила тётя.
— Устроишь бесплатно! Ты же своя! — настаивала бабушка.
Катя, растерянная, пыталась объяснить:
— Клиника частная, бесплатно не получится!
— Должно получиться! — отрезала бабушка и бросила трубку.
Катя пожалела, что поехала. Жили же без родни — и жили хорошо! Но звонки не прекращались, и Настя взяла их на себя. Когда и она перестала отвечать, родня явилась в клинику. Дядя Коля, его жена и бабушка пришли с утра, с баночками для анализов, требуя бесплатного приёма.
Администратор позвонила Кате:
— Екатерина Сергеевна, ваши родственники устроили скандал! Что делать?
— Выведите их, — твёрдо сказала Катя. — Они не слушают.
Охранники вывели троицу с их баночками. Из холла они слали Кате гневные смс, обзывая её и Настю. Но Катя выдохнула с облегчением: не родня это, а чужие люди.
Стыд за скандал грыз её — она только начинала карьеру. Но, к удивлению, руководство оценило её принципиальность.И когда наступила зима, а с ней и долгие вечера, Настя и Катя сидели у окна, глядя на падающий снег, и понимали, что самое крепкое родство — не по крови, а по духу.