Родня, которой не было
Утро в скромной квартирке подмосковного городка Егорьевска нарушил звонок матери. Людмила, протирая сонные глаза, подняла трубку.
— Но ведь Таня врач! — голос матери дрожал от напора.
— Ну и что? — сухо ответила Людмила Степановна.
— Врач — это не профессия, это служение! — объявила мать, словно выдавала великую мудрость.
— Пусть служение, — не сдавалась Люда. — Но какое вам дело до Тани, если вы двадцать пять лет даже имени её не вспоминали?
— Она врач, значит, обязана помогать! — не унималась старуха.
«Кому должен — всем спустим», — мелькнуло в голове у Люды, но смешно не было. С роднёй шутить — себе дороже, особенно если родни — только на бумаге. Людмила и её дочь Таня были никому не нужны. До той поры, пока Таня, её «нахлебница», как обзывали девочку в детстве, не получила диплом врача в Петербурге.
И тогда родственники словно из-под земли повылазили. Как грибы после дождя, они вдруг вспомнили о Люде и её дочери.
— Как чудесно, что у нас теперь свой доктор! — умилялась тётя Галя, забыв, как когда-то отвернулась от беременной племянницы.
— Пора бы проверить печень, давно беспокоит, — подхватил дядя Гена, который в своё время заявил сестре: «Сама нарвалась — сама и расхлёбывай!»
Даже мать, когда-то презрительно фыркнувшая на Люду, теперь звонила с приторным участием.
Тогда, двадцать четыре года назад, Люда осталась одна. Её возлюбленный, Сергей, бросил её, едва услышал о беременности. В кино мужчины радуются таким новостям, но жизнь — не кино. Люда познакомилась с ним в кафе, где подрабатывала официанткой, приехав в Петербург с дипломом бухгалтера и кучей надежд. В родной деревне под Вологдой её знания никому не пригодились — требовались доярки. Местный тракторист, некто Петренко, уже засматривался на неё, но Люда мечтала о большем. Она рванула в город, рассчитывая на помощь дяди Миши, брата матери.
— Я прямо с поезда! — радостно объявила она, протягивая банку малинового варенья и бутылку домашней сметаны.
Дядя подарки принял, но охладил пыл:
— Здесь тебе не деревня, места нет! И так своим тесно. Ищи хостел, это дёшево.
Люда, ошарашенная, ушла. Даже чашку чая ей не предложили. В отчаянии она зашла в первое попавшееся кафе и увидела объявление: «Нужна уборщица». Хозяйка, оценив её растерянность, предложила ночевать в подсобке в обмен на уборку. Люда согласилась. Унизительно, но куда деваться? Жила в чулане, мыла полы, копила копейку к копейке.
А потом встретила Сергея. Он был водителем, часто захаживал в кафе. Крепкий, с добрыми глазами, он казался надёжным. Люда, не выделявшаяся красотой, но с живым взглядом, впервые почувствовала себя любимой. Когда он предложил съехаться, она, забыв материнские наказы, кивнула. Любовь ослепила её. Полгода счастья — и она уже мечтала о белом платье, тратила последние деньги на подарки Сергею. А потом узнала, что ждёт ребёнка.
Сергей взорвался, кричал, что не готов, и вышвырнул её за дверь. Люда, в слезах, набрала мать:
— Мам, я беременна. Помоги.
— Нагуляла? — ледяным тоном спросила мать. — У нас в роду такого не водилось. Выкарабкивайся сама.
Дядя Миша тоже отказал:
— Ты даёшь, племяшка! У нас своих детей полно!
Родня отвернулась, и Люда осталась одна с растущим животом. Вернуться в кафе не могла — подсобку отдали другой. Но хозяйка, добрая женщина, предложила поселиться у своей бабки, восьмидесятилетней старушки, бойкой на язык.
— Присмотри за ней, а платить не надо, только за свет, — сказала она.
Люда рыдала от благодарности. Так началась новая жизнь. Бабка помогала с маленькой Таней, варила щи, когда Люда валилась с ног. Было трудно. Дважды Люда просила родню о деньгах — у Тани был бронхит, нужны были лекарства. Никто не откликнулся. Выручила та же хозяйка кафе.
Годы шли. Бабка умерла, Люда снова работала в кафе, потом выучилась на оператора и устроилась в контору. По вечерам подрабатывала уборщицей, чтобы Таня ни в чём не нуждалась. Скопила на хрущёвку на окраине Петербурга. С мужчинами покончила навсегда — сердце её окаменело. Таня выросла, окончила мединститут с отличием и устроилась в частную клинику.
И тут родня ожила. Таня, добрая душа, захотела навестить бабушку, которая к тому времени перебралась в город. Люда отговаривала: «Не буди беса!» Но Таня поехала. Вернулась другой — бабушка назвала её умницей, уверяла, что их никто не бросал, просто «судьба такая». Теперь всё наладится!
Люда не поверила. И не ошиблась. Телефон зазвонил без передыху. Родня ликовала: в семье появился врач!
— Мне к неврологу! — требовал дядя Миша.
— А мне к терапевту! — вторила тётя.
— Устрой бесплатно! Ты же своя! — давила бабушка.
Таня, смущённая, пыталась объяснить:
— Клиника частная, так не получится!
— Должно получиться! — отрезала бабушка и бросила трубку.
Таня пожалела о визите. Жили же без родни — и ничего! Но звонки не прекращались, и Люда взяла их на себя. Когда и она перестала поднимать трубку, родня явилась в клинику. Дядя Миша, его жена и бабушка ввалились с утра, с баночками, требуя бесплатных анализов.
Администратор позвонила Тане:
— Анна Степановна, ваши родственники устроили переполох! Что делать?
— Выгоните! — твёрдо ответила Таня. — Они меня не слышат.
Охранники выдворили троицу с их баночками. Из холла они слали Тане злобные смс, называя её и Люду последними словами. Но Таня вздохнула свободно: не родня это, а досадная случайность.
Стыд за скандал грыз её — она только начинала карьеру. Но, к её удивлению, начальство оценило её стойкость.
— МолРодня снова исчезла, словно её и не было, а Люда с Таней жили дальше, зная, что настоящая семья — это не кровь, а те, кто остаётся, когда всё рушится.