Нежданное счастье: драма обретённой семьи
В тихом городке Светлогорске, где солёный ветер с Балтики смешивается с ароматом цветущей сирени, а узкие улочки утопают в тени старых лип, Артём впервые поехал с новыми родителями в деревню к бабушке и деду. С ними же приехала тётя Галина, сестра отца, со своими двумя сыновьями. Все шутили и смеялись, не засыпая Артёма вопросами, и он чувствовал себя неожиданно свободно. Мальчик быстро сдружился с двоюродными братьями. Бабушка угощала всех блинами с густой деревенской сметаной или душистым мёдом – выбор был за каждым. У деда была своя пасека, и мёд оттуда пах так сладко, что кружилась голова. Деревня казалась Артёму волшебным местом, и когда они уезжали домой, он не переставал думать: «Вот бы остаться здесь насовсем…» Но в глубине души жила тревога: вдруг его снова отправят обратно? Однако вечером случилось то, что изменило всё.
На золотую свадьбу родителей Артёма, Ивана и Анны, собралась почти вся родня. Сам он приехал издалека с женой и маленькой дочкой. Он служил в другом городе, и семья жила с ним. Все знали его непростую историю – грустную, но со счастливым финалом. Артём встал, подняв бокал, и обратился к родителям:
— Дорогие мама и папа, здоровья вам и долгих лет! Спасибо за всё, что вы для меня сделали! В моей жизни было много людей, называвших себя родителями: сначала те, кто дал мне жизнь, потом те, кто пытался заполнить мной пустоту в своей. Но вы… вы подарили мне настоящее детство, сделали меня тем, кто я есть. Низкий вам поклон! Живите долго, ради вас я готов на всё!
Анна и Иван смотрели на сына со слезами на глазах – в них читались гордость и безграничная любовь.
Артём уже не верил, что очередная приёмная семья возьмёт его навсегда. Одиннадцать лет, а он всё ещё в детдоме. Ему даже не хотелось уезжать – привыкнув к этим стенам, он боялся перемен. Но пожилая воспитательница, тётя Зина, потрепала его по волосам и ласково сказала:
— Не переживай, Артёмка, может, в этот раз повезёт. А если что – мы всегда здесь.
— Да, ждёте, — буркнул он. — Воспитательница Ольга Петровна и вовсе сказала, что перекрестится, если меня кто-то заберёт насовсем.
— Не слушай её, — махнула рукой тётя Зина. — Молодая ещё, с детьми не умеет ладить, вот и болтает что попало.
Тётя Зина искренне любила Артёма, жалела его, и он отвечал ей тем же. Она успокаивала его, говорила, что ничего страшного, если с новыми родителями не сложится.
— Конечно, ждём, — добавила она. — Даже заведующая сказала – твою кровать пока трогать не будем, новеньких в другие комнаты поселим.
Артём кивнул, оглядел спальню, понимая, что, скорее всего, скоро вернётся. Ехать не хотелось.
— И зачем согласился? — размышлял он. — Хотел отказаться, но эти двое так смотрели… с надеждой. Жалко стало. Ладно, привык уже. В детстве плакал, когда возвращали, а сейчас всё равно. Бывало, приёмные родители узнают, что у них будет свой ребёнок, и я им больше не нужен. Зачем тогда брали?
Он помнил, как случайно разбил планшет в одной семье. Его обзывали неблагодарным, а потом вернули в детдом – «не сошлись характерами». Бывали разные опекуны, но Артём подрос и стал хитрее. Если семья ему не нравилась, он специально устраивал скандалы, чтобы его отправили обратно. Он научился чувствовать, где к нему искренняя любовь, а где просто пустота.
Однажды его взяла пара, где приёмная мать, Татьяна Сергеевна, называла его «Артёмушкой». Какой он Артёмушка? Он уже почти взрослый, а она сюсюкает. Жили они в огромной квартире, но своих детей у них не было. Татьяна поселила его в розовую комнату – занавески, коврик, даже обои всё в цветочках. «Наверное, девочку хотели», — подумал Артём. В углу лежали машинки и мяч, но всё было не по возрасту, не по душе. Приёмный отец почти не замечал его, будто Артём был живой игрушкой для жены. Татьяна игралась с ним, как с куклой: наряжала, фотографировала, хвасталась подругам, какой у неё «красавчик». Иногда водила в парк, но только на карусели для малышей – Артёму было стыдно сидеть рядом с пятилетками.
Иногда он даже жалел её. Она плакала в телефон, жалуясь подругам, что муж холоден, что не может забеременеть. Артём смотрел на неё и думал: «Жалко, конечно, но в детдоме спокойнее». Свою родную мать он помнил смутно, но знал, что от неё его забрали не зря – соседи вызвали соцслужбы. В пять лет, попав в детдом, он впервые вздохнул свободно: чистая постель, друзья, добрая тётя Зина.
В доме Татьяны ему быстро надоела её навязчивая опека. Он чувствовал себя маленьким. В порыве злости он устроил погром в розовой комнате, даже хотел поцарапать машину отца, но передумал. Его быстро вернули в детдом, а Татьяну муж отправил в сана́торий – «отдохнуть и успокоиться».
И вот Артём снова стоит перед новыми родителями. Выйдя в приёмную, он увидел мужчину и женщину, совсем не похожих на Татьяну. Мужчина протянул руку:
— Здравствуй, Артём. Я Иван Васильевич.
Мальчик молча пожал её – крепко, по-взрослому. Женщина, Анна Михайловна, мягко обняла его, и от этого стало тепло.
— Можно просто тётя Аня, — улыбнулась она.
Артёму понравилось, как Иван поздоровался – без сюсюканий, просто и твёрдо. В новой семье всё было иначе. Его комнату показали сразу: простое одеяло в крупную клетку, письменный стол у окна с книгами – «Дети капитана Гранта», энциклопедии о животных и звёздах. На стуле лежали джинсы и спортивный костюм – прямо как у дяди Вани. Артём боялся заглянуть в шкаф, но тётя Аня сама открыла дверцы:
— Вот твои вещи, Артём.
Он облегчённо вздохнул: чёрные футболки, штаны для футбола и лазанья по деревьям. Всё как он любит!
— Артём, иди обедать, —— Анна Михайловна, — позвал он, — борщ просто огонь!