Стою я на кухне, оглядываю весь этот бардак и глазам своим не верю. Вчера у меня был день рождения, и я позвала родителей мужа — мы с Сергеем расписались всего пару месяцев назад, тихо-мирно, без гостей. Даже родителей не позвали — только мы вдвоем в ЗАГСе да свидетель со свидетельницей. Живём теперь в моей съёмной квартире, которую я снимала ещё до свадьбы. Но вчерашний вечер… это было что-то.
Честно сказать, я нервничала перед приездом свёкра со свекровью. Люди они обычные, но с норовом. Свекровь, Людмила Васильевна, любит во всё нос совать, а свёкор, Николай Семёнович, хоть и молчалив, но если уж вставит слово — так в самое яблочко. Готовилась я тщательно: накрыла стол, закупилась впрок, даже торт сама пекла, хотя обычно у меня выпечка как картон. Сергей успокаивал, говорил, что его родители не привередничают, но мне хотелось показать себя с лучшей стороны. Всё-таки первый серьёзный визит!
Пришли они вовремя, не с пустыми руками. Людмила Васильевна вручила огромные хризантемы и коробку в блестящей обёртке. Николай Семёнович протянул бутылку самогона — «Своими руками», — буркнул. Сели за стол, сначала всё шло гладко. Я приготовила оливье, запечённую индейку, грибную картошечку. Сергей хвалил, свёкры поддакивали, даже комплименты сыпали. Но потом началось самое интересное.
Людмила Васильевна, как оказалось, мастер поднимать неудобные темы. Вдруг спрашивает: «Оленька, а детей когда планируете?» Я чуть вином не поперхнулась. Сергей попытался сменить тему, но свекровь не унималась: «В наше время, дочка, мы с Колей сразу после свадьбы ребёнка завели. А вам тянуть нечего — возраст-то уже!» Я улыбалась, кивала, а в голове вертелось: «Да мы же только расписались, дайте хоть пожить вместе!» Сергей выглядел потерянным — он всегда так: с матерью не спорит.
Потом свекровь принялась осматривать кухню, словно санэпидемстанция. «Оля, а что у тебя посуды так мало? Надо бы добавить, если гостей принимать. Да и занавески эти серые… Я бы повесила штоф понаряднее». Я стискивала зубы, но чувствовала, как уши горят. Сергей шёпотом пробормотал: «Не обращай внимания, она всегда такая». Но это же моя кухня! Я всё тут по своему вкусу обустраивала, а теперь мне объясняют, что занавески не те.
К счастью, Николай Семёнович разрядил обстановку. Рассказал про дачу, про то, как у них в этом году столько помидоров уродилось, что даже соседей закормили. Я слушала, кивала, а сама думала: «Хоть бы ужин поскорее закончился». Но тут Людмила Васильевна вручила подарок. Разворачиваю коробку — а там… фарфоровый сервиз. Такой, знаете, с розами, прямо как из советского буфета. Я, конечно, спасибо сказала, но в голове одна мысль: куда это добро ставить? У нас и так шкафы ломятся, а тут ещё двенадцать тарелок с чашками.
Сергей, видя моё замешательство, попробовал пошутить: «Мама, ну ты же знаешь, Оля больше пиццу в коробке любит». Но Людмила Васильевна только фыркнула: «Взрослые люди, а ерундой занимаетесь. В доме должна быть нормальная посуда». Я еле сдержала смех. В тот момент я поняла: жизнь с этими людьми — это настоящий квест на выживание.
Когда они наконец ушли, я выдохнула. Сергей обнял меня: «Молодец, всё прошло лучше, чем я думал». Но я, если честно, до сих пор под впечатлением. Стою на кухне, смотрю на этот сервиз, на недоеденную индейку, на бутылку самогона, которую так и не допили. И думаю: как же это — стать частью новой семьи? С одной стороны, я люблю Сергея и готова терпеть ради него эти моменты. С другой — как научиться пропускать мимо ушей такие замечания? Может, со временем я привыкну, и мы с Людмилой Васильевной найдём общий язык. А может, просто научусь держать дистанцию.
Сегодня утром я поняла: надо поговорить с Сергеем. Договоримся, что в следующий раз будем отмечать вдвоём. Или позовём моих родителей — они хотя бы не лезут с советами насчёт занавесок. Но я осознаю: свёкры теперь часть моей жизни. Как ни крути, придётся учиться с ними уживаться. Может, в следующий раз я выставлю этот сервиз, налью им их же самогона и скажу: «Это вам за занавески». Шучу, конечно. Или нет?