Сегодня мне особенно тяжело. В нашем уютном доме на окраине Перми, где каждая вещь дышит воспоминаниями, я сижу с остывшим чаем и ловлю себя на мысли, что больше не чувствую себя нужной. Наши трое детей — Анастасия, Дмитрий и маленькая Ксюша, ради которых мы с Николаем положили всю жизнь, — будто забыли дорогу к родительскому порогу. Особенно больно, когда Дима даже не поднимает трубку… Неужели в старости нам некому будет подать даже стакан воды?
Мы с Колей поженились молодыми. Он был тем самым мальчишкой из соседнего двора, который носил за мной портфель. Поступил в тот же политех, лишь бы быть рядом. А через год после скромной регистрации в загсе родилась Настя. Коля бросил учёбу, устроился на завод, а я взяла академический отпуск.
Тяжело вспоминать те годы. Муж пропадал в ночных сменах, а я ворочалась между пелёнками и конспектами. Когда Насте исполнилось два, я снова увидела две полоски. Пришлось переходить на заочное, а Коле — брать дополнительные вахты. Иногда он спал прямо у станка.
Но мы выстояли. Подняли Настю и Димку. Когда старшая пошла в первый класс, я наконец устроилась лаборанткой в техникум. Жизнь будто наладилась: Коля стал мастером цеха, мы сделали ремонт в хрущёвке. И тут — как гром среди ясного неба — я узнаю, что жду третьего.
Рождение Ксюши стало новым испытанием. Коля брался даже за разгрузку вагонов, а я с головой ушла в заботу о малышке. Как выжили — до сих пор загадка. Но вот Ксюша пошла в школу, и я впервые за долгие годы выдохнула.
Но жизнь не собиралась нас жалеть. Настя, едва поступив в университет, объявила о свадьбе. Мы с Колей продали гараж, чтобы сделать ей достойное торжество. Потом помогли молодым взять ипотеку — все наши сбережения канули в неё, как в прорубь.
Димка тоже захотел отдельное жильё. Взяли кредит под бешеные проценты — купили ему однокомнатную. Хорошо хоть, сын быстро устроился в нефтяную компанию.
А Ксенька, окончив школу, заявила, что хочет учиться в Праге. Мы с Колей перетрясли все заначки, продали бабушкины серьги — собрали на первый год. Дочь улетела, а наш дом опустел.
Теперь дети бывают у нас всё реже. Настя, хоть и живёт в Перми, забегает раз в месяц — вечно на бегу. Димка перебрался в Питер, звонит раз в квартал. Ксюша после учёбы осталась в Чехии, строит карьеру.
Мы отдали им всё: молодость, здоровье, последние рубли. А получили… тишину. Нам не нужны их деньги, не надо, чтобы ухаживали. Лишь бы иногда звонили. Лишь бы иногда вспоминали.
Сегодня, глядя на снег за окном, я вдруг подумала: а не пора ли нам, старикам, начать жить для себя? Ведь нам уже за 60…
— Коля, — говорю я мужу, сжимая его натруженную руку, — может, махнём в Сочи, как мечтали в молодости? Или просто будем ходить в театр, не оглядываясь на телефон?
Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает что-то похожее на надежду.
— А что, давай попробуем, — хрипит он. — Ещё не вечер.
Но внутри — холодный страх. А вдруг мы уже разучились быть просто Таней и Колей, а не мамой и папой? Вдруг кроме памяти о том, как мы были нужны, у нас ничего не осталось?
Всё равно. Завтра пойдём в турфирму. Или в кино. Или просто в парк. Главное — вместе. И — вперёд.