В давние времена, когда ещё деревья были большими, а люди крепче держались за свои принципы, случилась эта история.
Он отказался жениться на беременной девушке. Мать его одобрила решение, но отец встал на защиту будущего внука.
— Батя, новость есть. Наша соседка, Марина… беременна. От меня, — проговорил Виктор, едва переступив порог дома.
Его отец, Валерий, на миг застыл, затем спокойно произнёс:
— Что ж, значит, женись.
— Да ты чего, мне ещё рано связываться с семьёй. Мы ведь и не встречались толком…
— Вправду? — усмехнулся отец. — Значит, вольной птицей летал за девками, мужиком был, а как дело до поступка дошло — сразу дитё малое вышел. Ну-ну. — И, не проронив больше ни слова, громко позвал жену: — Галина! Подойди-ка!
Галина вошла в кухню, вытирая руки о подол:
— Чего случилось-то?
— Вот, слушай. Наш сын ветреную штуку учинил — Марину, соседкину дочку, в посёлке все её знают, в положении оставил. А сам — губу закатал. Жениться отказывается.
Галина даже бровью не повела. Лицо её стало холодным, будто каменным:
— И правильно. С чего это мы в дом первую попавшуюся тащить должны? Нынешние девки ловкие — найдут побогаче, подпустят, а потом — «женись, не отступай». А глядишь, и вовсе не его ребёнок. Пусть справку принесёт, анализы сдаст. Да и Виктора нечего в угол загонять — молодой ещё, мужик, не устоял. Но не наша это забота — чужих детей кормить.
Валерий тяжело вздохнул и тихо ответил:
— А если всё же его кровь?
— Ну и что? Мы что, обязаны за чужие грехи отвечать? Пусть докажет сначала.
Она развернулась и вышла, оставив мужа с сыном наедине.
— Я, знаешь ли, тоже в молодости ветер в голове носил, — начал Валерий. — Одну любил, а женился на другой. Не по страсти, а по долгу. Потому что быть мужиком — это не только желания свои гнать, но и за поступки отвечать. Твоя мать тогда под сердцем дитя носила. Не знал я, смогу ли с ней жить, но знал точно — ребёнок ни в чём не виноват. Моя кровь, моя совесть. И знаешь, Виктор, сколько ни прошло лет, ни разу не пожалел, что остался.
Прошло три месяца. Документ из лаборатории подтвердил — с вероятностью 99,9% Виктор отец ребёнка Марины.
— Ну и что с того? — фыркнула Галина, когда Валерий положил перед ней бумагу. — Да, он отец. Но это не значит, что Марина в нашем доме жить будет. Я не пущу её сюда. Решено!
Виктор сидел, не поднимая глаз. По его лицу было видно — он выбрал сторону матери. Кулаки сжаты, но ни слова.
Валерий медленно поднялся из-за стола:
— Раз вы вдвоём решили — теперь мою волю послушайте.
Голос его был тихим, но каждое слово — как гвоздь:
— Пока я жив, мой внук ни в чём нуждаться не будет. Землю куплю, дом выстрою, и он — моя кровь — получит всё, что я нажил. А вы… на мою помощь больше не рассчитывайте. Участвовать в этом безобразии отказываюсь. Виктор, с этого дня ты мне не сын. Всё, что у меня есть, теперь принадлежит ребёнку. Ни копейки вам от меня не достанется.
Галина вспыхнула:
— Ты рехнулся совсем? Родного сына лишить наследства?!
Валерий не ответил. Развернулся и вышел, не обращая внимания на крики. Виктор стоял в гробовой тишине, не веря, что отец мог такое сказать. Но он знал: если Валерий слово дал — значит, сдержит.