**Дневник.**
Сегодня разыгралась драма, от которой до сих пор дрожу. Иван пришёл домой бледный, будто привидение, и выпалил:
— Папа… Марина, соседская Дашкина дочка… беременна. От меня.
Отец, Николай, будто каменный, секунду молчал, а потом спокойно так:
— Ну так женись.
— Да ты чего?! — Иван заёрзал. — Мне ещё двадцать два, я не готов! Мы же толком и не встречались…
— Ага, — отец прищурился. — Значит, баловаться ты был мужчина, а отвечать — сразу сопляк. Понятно. — И не добавив ни слова, рявкнул в коридор: — Лида! Иди сюда!
Мать зашла, ещё вытирая ладони о подол:
— Чего тут у вас?
— Вот что. Наш сынишка соседскую Маринку в положение привёл, а жениться нынче не в моде. Твоё слово?
Лида даже бровью не повела. Взгляд стал ледяным:
— И правильно. С чего это мы первую встречную в дом тащим? Нынче девки ловкие — подсунут дитя, а потом «люби не хочу». А потом окажется, что и не его. Пусть анализ сделает. И вообще, нечего на Ваню давить — молодой ещё. Мужчина, что с него взять? Но нам-то чужих детей кормить зачем?
Николай тяжко вздохнул:
— А если правда его ребёнок?
— А если? — мать фыркнула. — Мы что, в долговую яму лезем? Пусть анализы принесёт, тогда и поговорим.
Развернулась и ушла, хлопнув дверью. Отец остался с Иваном.
— Я, знаешь, тоже молодым был, — начал он тихо. — Одну любил, а женился на другой. Не по сердцу, а по совести. Потому что мужик — это не про страсть, а про выбор и последствия. Твоя мать тогда носить начала. Не знал, смогу ли её полюбить, но знал точно — ребёнок не виноват. Моя кровь, моя ответственность. И знаешь, Ваня? Ни разу не пожалел, что остался.
Прошло три месяца. Тест ДНК был безжалостен: 99,9% — ребёнок Ивана.
— Ну и что? — Лида скривила губы, когда Николай бросил бумагу на стол. — Отец — так отец. Но это не значит, что Марина теперь к нам на шею сядет. Она в этом доме не появится. Точка.
Иван сидел, уставившись в пол. По лицу было видно: он выбрал мать. Сжал кулаки, но рочал.
Николай медленно поднялся:
— Раз решили вдвоём — теперь моя очередь.
Голос его был тихим, но каждое слово — как гвоздь:
— Пока я дышу, мой внук будет сыт и одет. Землю куплю, дом поставлю — всё ему достанется. А вы… на мою помощь можете не рассчитывать. В этом позоре участвовать не буду. Ваня, с сегодняшнего дня ты мне не сын. Каждая копейка пойдёт ребёнку. Вам — ничего.
Лида взорвалась:
— Ты рехнулся?! Родного сына лишаешь наследства?!
Но Николай уже не слушал. Развернулся и вышел, хотя она орала ему вдогонку. Иван так и остался сидеть, будто громом поражённый. Он знал: если отец сказал — значит, так и будет.