Он не захотел жениться на беременной девушке. Мать его одобрила, но отец встал горой за нерождённого ребёнка.
— Пап, у меня новости. Злата, с третьего этажа… Она беременна. От меня, — выпалил Дмитрий, едва переступив порог.
Геннадий, отец, на миг застыл, потом спокойно произнёс:
— Ну так женись.
— Да ты чего, мне ещё рано связываться. Мы даже толком не встречались…
— Серьёзно? — усмехнулся отец. — Значит, крутиться вокруг девушки ты был герой, а как за дела отвечать — сразу сопляк. Ну да ладно. — И, не добавляя ни слова, громко крикнул жене: — Галина! Иди сюда!
Галина вошла на кухню, вытирая ладони о подол:
— В чём дело?
— Вот что. Наш сын дитя приплёл, а жениться не собирается. Злата, соседка, носит его ребёнка. А он — в кусты.
Галина даже бровью не повела. Лицо её стало ледяным:
— И правильно. С чего это тащить в дом первую попавшуюся? Нынешние девчонки хитрые — найдут парня побогаче, подсадят, а потом «на тебе». А потом выяснится — да не от него вовсе. Пусть анализ сделает. Да и вообще, нечего Димку давить, он ещё зелёный. Мужик — ему трудно удержаться. Но нам-то зачем чужих детей кормить?
Геннадий тяжко вздохнул и тихо сказал:
— А если это всё-таки его ребёнок?
— А если и так? Мы что, теперь за всех отвечать обязаны? Пусть анализы сдаст, тогда и разберёмся.
Она развернулась и вышла, а Геннадий остался с сыном.
— Я, знаешь ли, тоже был молод, — начал он. — Любил одну, а женился на другой. Не по любви, а по долгу. Потому что мужчина — это не только про азарт, но и про выбор. Твоя мать тогда была беременна. Я не знал, смогу ли с ней жить, но знал точно — ребёнок ни в чём не виноват. Моя кровь, моя ответственность. И знаешь, Димка, сколько бы ни было сложностей, я ни разу не пожалел, что остался.
Прошло три месяца. Тест ДНК расставил всё по местам: с вероятностью 99,9% Дмитрий — отец Златиного ребёнка.
— Ну и что? — фыркнула Галина, когда Геннадий положил перед ней бумагу. — Да, он отец. Но это не значит, что Злата теперь здесь жить будет. Она сюда не войдёт. Я сказала!
Дмитрий сидел, уставившись в пол. По лицу было ясно: он выбрал сторону матери. Кулаки его сжимались, но слов не было.
Геннадий медленно поднялся из-за стола:
— Раз вы вдвоём решили — теперь выслушайте меня.
Голос его был тихим, но в нём звенела сталь:
— Пока я дышу, мой внук ни в чём нуждаться не будет. Я участок куплю, дом поставлю, и он — мой кровь — получит всё, что у меня есть. А вы можете на мою помощь больше не рассчитывать. Я в этом цирке участвовать не стану. Дмитрий, отныне ты мне не сын. Всё, что у меня есть, теперь будет принадлежать ребёнку. Ни рубля вы от меня не получите.
Галина вспыхнула:
— Ты рехнулся? Собственного сына хочешь оставить без наследства?!
Геннадий не ответил. Он просто развернулся и вышел, не обращая внимания на крики. Дмитрий стоял в тишине, не веря, что отец действительно это сказал. Но он знал: если Геннадий сказал — так и будет.