Мать вечно ставила мне в пример старшую сестру, но её день рождения стал той последней соломинкой, что сломала спину верблюду.
С пелёнок я понимала — я не первая. Не последняя, но и не первая. Всегда в тени — в тени «идеальной» Алевтины. Мать превратила наши с ней различия в бесконечный спектакль, где я — вечная неудачница, а Алевтина — лучезарная прима, купающаяся в овациях.
Я старалась. Как могла. Таскала домой дипломы с олимпиад — в ответ тишина. Поступила в МГУ на бюджет — «Алевтина же красный диплом получила, вот это успех». Устроилась на работу — «А у Алевтины уже второй ребёнок, а ты всё в бумажках копаешься». У неё — семейный очаг, у меня — кредит на квартиру. У неё — стабильность, у меня — «несбыточные мечты». Каждое моё «я справилась» разбивалось о мамино «ну и что?».
Было больно. Как будто я вечно должна была оправдываться за то, что я не она. Как будто моих усилий мало, раз я не такая. Как будто моей любви не хватает, чтобы мать увидела во мне не «другую дочь», а просто дочь. Но я терпела. Думала — вдруг когда-нибудь она оценит.
В прошлом году мать вышла на пенсию. Денег — кот наплакал, здоровье — не ахти. Я взяла на себя квартплату, лекарства, продукты. Сама с трудом сводила концы с концами, но помогала. Месяц назад сделала в её хрущёвке ремонт — поменяла проводку, обои, поставила новую плиту. Выложилась до копейки. Хотела, чтобы ей жилось лучше.
А через три дня — её день рождения. Подарок купить не смогла. Ни копейки не осталось. Но пришла — с ромашками, тортом, тёплыми словами. Обняла, поцеловала, пожелала долгих лет. А она… встала среди гостей и громко спросила:
— Где подарок? Ты что, не знаешь, что без подарка на день рождения не ходят?
В комнате повисло молчание. Мне стало так стыдно, что хотелось провалиться сквозь пол. Я не нашла слов. И только тогда до меня дошло — хватит. Хватит тянуться к солнцу, которое не греет. Хватит вымаливать любовь, которой, может, для меня и не было.
Я не злюсь. Я просто устала. Теперь я знаю — буду жить для себя. Не для маминого одобрения, не для сравнений с «золотой» Алевтиной. Мои деньги, мои силы, моё время — больше не уйдут тому, кто не видит во мне ничего, кроме «не Алевтина».
Иногда, чтобы полюбить себя, надо перестать ждать этой любви от других. Даже от тех, кто тебя родил.