Четыре года. Вот уже сколько мы с мужем и нашей двухлетней дочкой ютимся в одной квартире с его матерью — Галиной Степановной. В старенькой трёшке на окраине Екатеринбурга. Живём, потому что другие варианты — не по карману. Муж трудится автослесарем, я работаю в школьной библиотеке. Зарплаты хватает разве что на памперсы, хлеб да коммуналку. Даже если взять подработку, на аренду жилья не наскребёшь. Вот и терпим. День за днём.
Я старалась быть благодарной. В конце концов, Галина Степановна — родной человек. Да, характер у неё — огонь, но она же бабушка нашей крохи. И помогает — присмотрит за малышкой, пока я в аптеку сбегаю. Но чем дальше, тем невыносимее. Живём как на пороховой бочке. Шаг в сторону — взрыв. Сначала придиралась к мелочам: не вымыла чашку сразу, крошки на столе оставила. Потом пошли обвинения: «Опять твой суп прокис», «Кто мой кефир допил?» — хотя я к нему и не прикасалась.
Я молчала. Честно. Но однажды, когда она в который раз завела шарманку про «испарившийся» борщ, моё терпение лопнуло. Предложила разделить холодильник. По-честному: верхняя полка — её, средняя — наша. Вы варите себе, мы — себе. И никаких претензий. Каждому — своё.
Галина Степановна остолбенела, а потом как закипит:
— Да ты что, с ума сошла?! Даже в студенческой общаге, где нас восемь девок в комнате жило, холодильник не делили! Всё было общее. Мы что, семья или случайные соседи?! Получается, я суп сварю — а вы: «Нет, спасибо, у нас своя еда»? Как ты ребёнку объяснишь, что яблоко на нижней полке — бабушкино и трогать нельзя?! Это же бред какой-то?! В моём доме такого не будет!
И ведь правда — её дом. Она напоминает об этом ежедневно. Попробуй что-то переставить — будь то полотенце в ванной или кружка на полке — тут же получишь: «Моя квартира, мои правила». Никаких намёков — всё прямо в лоб.
С другой стороны — она знает, где купить курятину за копейки, в каком магазине творог по скидке, а в каком — овощи по акции. Носится по рынкам с блокнотом в руках и тащит домой пакеты еды за смешные деньги. Порой мне даже завидно — у меня нет ни времени, ни энергии на такие марафоны. Беру то, что ближе к дому. Да, дороже. А она — как партизан: выждет, выследит — и возьмёт своё. Вот только потом всё это оборачивается упрёками: «Я вон как стараюсь, а вы только ноешь!»
Я пробовала говорить с мужем. Предлагала: давай снимем хоть каморку, хоть за городом. Лишь бы своя берлога. Но он упирается: «Не потянем. Маме одной тяжело. Она расстроится…» — и так по кругу. Он боится её обидеть, а мои чувства — будто никого не волнуют.
Свекровь твердит, что совместные ужины сплачивают семью. Вот только у нас они заканчиваются скандалами, хлопаньем дверей и ледяным молчанием на неделю. Иногда мне просто хочется сесть и поесть — спокойно. Не боясь, что кто-то рявкнет: «Это я на завтра оставила!» или «Опять крошки по всему столу!»
Я устала. Но выхода не видно. Застряли меж поколений, меж бедностью и необходимостью терпеть. Хочу свалить. Хочу жить, а не выживать. Но пока остаётся одно — ждать. Ждать, когда дочь подрастёт, когда муж найдёт смелость, когда накопится хоть на съёмную клетушку…
И каждый раз, открывая холодильник, я слышу не скрип дверцы. Я слышу её голос: «Здесь всё будет по-моему!»