«Как ты могла разрешить бывшей свекрови видеть внучку? У тебя совсем нет гордости?»
На прошлой неделе моей дочке Катеньке исполнилось два года. Отметили скромно, в кругу самых близких. Её отец, мой бывший муж Дима, даже не вспомнил про праздник — ни звонка, ни смс. А вот его мама, Тамара Ивановна, позвонила заранее, сказала, что хочет поздравить и принести подарки. Я подумала: ну а что тут такого? Пришла, принесла плюшевого мишку, конфеты и конверт с пятью тысячами рублей. Погуляли в сквере, покормили уток… А потом вернулись домой — и тут начался ад.
— Что случилось?
— Моя мама, увидев нас с Тамарой Ивановной, просто взбесилась. Заорала, что я опозорила всю семью, что у меня ни стыда, ни совести. Как это я, мол, допустила, чтобы «эта стерва» обнимала мою дочь? Говорила, что надо было швырнуть её жалкие подачки в лицо и вытолкать за дверь.
— Она и к подаркам придралась?
— Ещё как! Кричала, что мишка — дешёвка, шоколадки — отрава, а деньги — гроши. Полночи бухтела! Упрекала, будто я готова целовать бывшей свекрови руки, забыв, как та выставила меня на мороз без денег и крыши над головой.
Мы развелись год назад. Дима оказался не готов к семейной жизни. Как начались бессонные ночи, детские болезни, нехватка денег — он тут же сбежал. Просто собрал вещи и исчез. Квартира была оформлена на его мать, и меня выгнали в тот же день.
— Я тогда будто в тумане была. Куда идти? Что делать? Ощущение, будто земля ушла из-под ног.
Развод вела адвокат Тамары Ивановны. Делить было нечего — ни квартиры, ни машины, ни даже нормальных алиментов. Я не стала судиться — не было сил.
— Я просила только об одном: дать нам пожить в той квартире до конца декрета. Не хотела возвращаться к маме — у неё характер ещё тот. Но Тамара Ивановна холодно сказала: «Не гостиница у меня, ищи другое место». Хотя помогла с переездом: наняла грузчиков, упаковала вещи.
Теперь мы с Катей ютимся у мамы в однушке. Алиментов хватает только на памперсы. Отец и его родня будто забыли про ребёнка. Лишь Тамара Ивановна изредка спрашивает, как внучка.
— Я не хотела скандалов, поэтому предложила встретиться в парке, — вздыхает Марина. — Знала, что мама будет против, но думала — успокоится. Как же я ошибалась.
— Она не просто обиделась. Она едва не выгнала нас! Кричала, что я предательница, что если мне так дорога бывшая свекровь, то пусть иду к ней жить. Мол, и дочь я воспитаю без гордости, раз сама такая тряпка.
— Но Тамара Ивановна всё-таки проявила участие?
— Я тоже так считаю. Но для мамы мир чёрно-белый: враги есть враги, и точка. Никаких подарков, никаких встреч. А мне важно, чтобы у Кати были все, кто её любит — даже если они из «того» лагеря.
Теперь Марина в ловушке. Бывшая свекровь, когда-то помогавшая, теперь в глазах матери — зло. Та требует стереть прошлое. А Марина разрывается между принципами и потребностями дочки.
— Что делать? Лишить ребёнка бабушки — правильно? Но и с мамой ругаться нельзя. Я одна, с малышкой на руках, без поддержки. Страшно. Но больше всего боюсь, что дочь вырастет среди ссор, а не в тепле и любви.