Удар по семье: «Он привез вместо меня другую»
Олеся укатила к родителям в деревню — на пару недель отдохнуть от городской суеты и бессонных ночей с малышом. Муж, Сашка, как обычно, должен был приехать в выходные, чтобы забрать её обратно в Москву. В субботу она накопала картошки, собрала вещи, нарядила сынишку в новую рубашку и уселась у окна ждать. Когда во двор въехала машина, сердце ёкнуло от радости, но из неё вышел не Сашка, а его дед — Николай Петрович.
— Где Сашка? Не смог? — удивилась Олеся, выбегая на крыльцо.
Дед стоял, как памятник, без улыбки.
— Жив-здоров, но есть новости… Лучше услышишь это от меня.
У Олеси внутри всё сжалось. По спине пробежал холодок.
Судьба у Сашки с детства была не сахар. Отец сбежал к другой, когда парнишке было три года. Мать, работавшая на двух работах, не тянула, и отдала сына бабушке с дедом. Те, только выйдя на пенсию, вложили в него всю душу. Растили, баловали, и даже когда он вымахал под метр девяносто, всё равно видели в нём того самого мальчишку с разбитыми коленками.
Сашка отучился, устроился в солидную контору. Как-то простудился, пошёл в поликлинику — и там её увидел. Молодая медсестра, светлая, как берёзка под солнцем. Олеся. Деревенская, училась в медучилище, снимала квартиру с подругой. Завязался роман. Сашка познакомил её не с матерью (отношения давно зашли в тупик), а с бабушкой и дедом. Старики приняли девушку, как родную, а после свадьбы и вовсе предложили переехать к ним. Второй этаж пустовал.
Олеся вписалась в семью легко: тихая, хозяйственная, руки золотые. Через два года родился малыш. Сашка сиял от счастья… первое время. Но ребёнок оказался не из спокойных — ночами орал, будто солист хора. Сашка сначала перебрался в другую комнату, потом стал задерживаться на работе. Олеся чувствовала, что между ними вырастает стена, но молчала — никому не жаловалась.
В конце концов, она собралась к родителям — хоть на недельку перевести дух. Сашка, к её удивлению, обрадовался слишком бодро. Что-то тут было нечисто.
Прошла неделя. И вот Николай Петрович и Анна Семёновна увидели, как их внук вваливается в дом не один, а с девушкой.
— Знакомьтесь, это Алина, — весело объявил Сашка, указывая на длинноногую блондинку с густым слоем помады на губах.
— Это ещё кто? — нахмурился дед.
— Моя новая пассия. Теперь она тут живёт.
— Ты рехнулся?! А Олеся? А правнук?! — вскипела бабушка.
— Разводимся, — отрезал Сашка.
Алина фыркнула:
— Ну что, стоим тут? Пошли, Саш, тут нас не ждут.
— Верно, — рявкнул Николай Петрович. — Вам здесь не место.
На следующий день дед отправился за Олесей. Та, увидев его одного, дрогнула:
— Сашка… что, заболел?
— Дела, — буркнул Николай Петрович. Но позже, когда малыш уснул, выложил правду.
Олеся заплакала. Без криков, без истерик — так плачут, когда уже всё поняли, но надеялись до последнего.
— Ты нам не чужая, — твёрдо сказал дед. — Ты мать нашего правнука. Остаёшься.
Выяснилось: Сашка снял квартиру с Алиной, забыв про сына. Ни копейки, ни звонка.
— Не могу я на вашу шею садиться, — вздохнула Олеся. — Надо работу искать, а малыш…
— Завтра же подаёшь на алименты, — отрубил Николай Петрович. — Не захочет по-хорошему — пусть платит по закону.
Сашка взбеленился. А Алина язвительно добавила:
— Может, ДНК сделаем? Вдруг не твой?
Сашка промолчал. Он-то знал.
— Ничего, — прошипела Алина, — старики не вечные. Как копыта отбросят — эту выскочку выгоним.
Но Николай Петрович подслушал. И в тот же месяц оформил дарственную на дом на Олесю.
— Это же неправильно… — шептала она. — Он же ваш внук…
— А ты — наша семья, — сказал дед. — А он предал. Просто восстанавливаем справедливость.
Той ночью Олеся плакала. Но впервые — не от отчаяния, а от благодарности. Сердце болело, но душа поняла: она не одна. За её спиной стояли те, кто любил её по-настоящему. И ради них она выдюжит.