Не под рост
Игорь вернулся с работы в необычайном подъёме. Даже не скинув куртку, как обычно, с порога крикнул:
— Солнышко, я дома!
Но тишина в ответ охладила его пыл. Заглянув на кухню, он сразу насторожился. Лариса сидела у окна, подперев лицо руками. Глаза красные, взгляд мутный.
— Ларочка… Что случилось? — осторожно подсел рядом.
— Мама приходила… — выдохнула она. — Опять нотации, опять про деньги. Говорит, что я неумеха, что живём «как в коммуналке»… А ты чего такой радостный?
Игорь на секунду замялся, потом расплылся в улыбке:
— Потому что у меня сюрприз! Ты сама всё увидишь. Подожди!
Вышел и через мгновение вернулся с огромной спортивной сумкой.
— Это что?
— Открой. Узнаешь.
Лариса нехотя расстегнула молнию — и остолбенела. Внутри лежали плотные пачки рублей.
— Это… Откуда?!
— Сегодня дед приехал. Прямо на работу. Сказал — хочет помочь, отдал все накопления, чтобы свой дом купили. Я отнекивался, но он настоял. Сказал — я у него единственный внук.
Лариса вдруг расплакалась.
— Я так измоталась… А тут ты… Спасибо. И деду спасибо.
Обнялись. Вечером, лёжа на диване, строили планы — какую квартиру брать, где мебель покупать, как обставить. Счастье было так близко — рукой подать.
Новоселье отметили скромно, но душевно. Пришли родные, включая мать Ларисы. Та, как всегда, с порода заявила, что ремонт «не фонтан», кухня «дешёвка», и тут же вручила «подарок» — их старый сервант.
— Мы вам мебель отдадим. Почти новая. И в зал, и в спальню, — объявила она гордо.
Лариса с трудом сдержала раздражение:
— Мам… Мы уже новую заказали.
— Ну, могли бы и предупредить! Куда нам теперь эту девать? Вечно — всё испортить! Кстати, про шубу помнишь?
— Подарок готов. Но не шуба.
Мать, обидно фыркнув, ушла, не попрощавшись.
Новый год решили встретить вдвоём. Вернее — втроём. За пару дней до праздника Лариса узнала, что ждёт ребёнка. Первым дедом рассказали.
Старик, услышав, что станет прадедом, неожиданно прослезился:
— Уж думал, не доживу… Спасибо, родные. Лучшего подарка и не придумаешь.
И в тот миг, среди зимней тишины, с запахом хвои и мандаринов, с блестящими глазами старика, с теплом где-то под грудиной, Игорь понял — никакие чужие придирки, никакие бабкины серванты и мамины нотации не имеют значения. Потому что рядом — его семья. Его дом. Его счастье.