Горький праздник: драма Анастасии
Анастасия сидела на кухне, в сотый раз пересчитывая купюры. В кошельке почти ничего не осталось, а до зарплаты ещё целая неделя.
— Ну и дела… — вздохнула она. — Что поделать? На такую зарплату не разгуляешься…
Нужно было заплатить за квартиру, купить продукты, но на что? Анастасия бродила по магазину в центре городка Светлогорск, сжимая в руках скудный список. В итоге взяла только хлеб, молоко и гречку. Масло не потянула, зато маргарин влез в бюджет. Кофе, печенье, любимый сыр — всё пришлось оставить на полках.
Оставалось одно — идти к бывшей свекрови за картошкой. И там её ждало неизбежное:
— Я же тебе говорила! — в который раз произнесла Галина Степановна.
Свекровь была женщиной строгой, но умной. Ей шёл семьдесят седьмой год, и она редко ошибалась. Если бы Анастасия слушала её раньше, может, сейчас не перебирала бы жалкие рубли со слезами на глазах. Жила бы как все нормальные люди. Или даже лучше! Но что было — то прошло.
Два года назад её муж, Дмитрий, ушёл. И не просто ушёл — в её же день рождения. Анастасия весь день готовила, накрыла стол. Дмитрий сел, поел, а потом вдруг заявил:
— Всё, Настя. Хватит. Я ухожу.
Она онемела, не веря ушам. А он продолжил, раздражённо:
— Тебе сколько сегодня? Сорок два, да? А мне сорок шесть. В таком возрасте у других внуки бегают! А у нас что? Ни детей, ни внуков. Ты даже ребёнка родить не удосужилась!
— О чём ты?! — Анастасия едва дышала от обиды. — Какие дети?! Ты даже за котом не следишь, он у тебя голодный по квартире шастает! Я на цыпочках хожу, чтобы тебя не будить, а ты орёшь, что я шумная! Какие тебе дети?! Может, я просто не хотела от тебя рожать!
Откуда взялись эти слова? И зачем? Дмитрий, будто ждал этого, вскочил, отбросил стул и бросил на прощание:
— Поживу отдельно. Квартира-то моя!
Дверь захлопнулась, оставив за собой мёртвую тишь. Анастасия сидела, не зная, что делать, а внутри росла пустота.
Позже ей рассказали, что Дмитрий «женился» на молодой кассирше из обувного, куда зашёл за кроссовками. Рассказывали с упоением, как он носился к ней с букетами. А цветы эти были с их дачи — розы, которые Анастасия годами растила: алые, белые, жёлтые. Он выдрал их с корнем, не жалея.
Анастасии было жаль девушку. Думает, поймала счастье? Ха. Дмитрий пожалел денег на букет, пожалеет и на всё остальное. Хотя, глядя на его новую жену — рослую, крепкую, — становилось ясно: жалеть её не стоит. Дмитрий явно искал ту, что «половину футбольной команды родит». Что ж, пусть пробует.
Знала ли свекровь о романе сына? При Анастасии ругала его, но и ей доставалось:
— Я же тебе говорила двадцать лет назад! Вечно оденешься, как чучело! Сколько я тебе нормальных вещей дарила? Где они? Вот теперь и сиди одна!
Анастасия помнила эти «подарки» — мешковатые кофты в горошек, растянутые кардиганы. Дмитрий бы сбежал раньше, увидев её в таком.
Начался раздел имущества. Дмитрий твердил: «Всё моё!» Но суд поделил пополам. Анастасии досталась дача, ему — квартира. Тут вмешалась Галина Степановна, которая уже годы жила на даче, сдавая свою квартиру за хорошие деньги:
— Так, детки, а меня спросить не хотите? Анастасия сюда начнёт мужиков таскать, а я куда?
— К себе домой, мама, — огрызнулся Дмитрий.
— Умник! А твоя девица как на работу ездить будет? А ты с ней в квартире расселся?
В итоге решили: Галина Степановна осталась на даче, свою квартиру отдала сыну, а Анастасия сохранила их с Дмитрием жильё. Но не успела она вздохнуть, как новая беда: суд поделил и долги. Теперь Анастасия выплачивала половину его кредита. За «красивую жизнь» пришлось платить.
Вот почему она шла к автобусной остановке. Автобусы в Светлогорске ходили раз в неделю. Все на машинах, а в транспорте — только бабушки, знавшие друг друга сто лет. Они трещали о пенсиях, ценах, соседях. Анастасия молчала, глядя в окно. Ехать клянчить картошку на своей же даче — унизительно.
Каждую грядку она пропалывала, поливала, радовалась первым росткам. Дом утопал в цветах, деревья побелённые. Внутри — чистота, яркие занавески, кровать под пёстрым пледом. Никакого хлама — ни старых тряпок, ни сломанной мебели. Простор и уют.
Не зря пять лет назад Галина Степановна упросилась туда жить. Хитрая — себе хуже не сделает. Развод разводом, а урожай сажать надо. Анастасия работала до седьмого пота. Картошку в квартире не хранить, в подвале надёжнее. Вот и ездила каждую неделю — хоть какая-то прибавка к жалкой зарплате.
Свекровь стояла над душой, поучала, но всё же ставила чайник, кормила, укладывала спать, не замолкая ни на секунду:
— Я же тебе говорила, Настя! Нельзя быть такой! У Дмитрия с этой, прости господи, уже сын подрастает, скоро на бабку скинут и нового заведут! А ты всё мыкаешься, ничего не понимаешь. Работу сменила? Что ты в библиотеке сидишь? На какую пенсию рассчитываешь?
Анастасия злилась, но знала: свекровь права. Работа библиотекаря для одинокой разведённой — тупик. Куда идти? В офис в сорок с лишним не возьмут. В магазин? Не выдержит. От всего этого хотелось кричать.
Автобус приехал на конечную с одной пассажиркой — Анастасией. Она взглянула на озеро, на дачи богатеев, на пасущихся коров. Здесь было спокойно, дышалось легче. С этими мыслями она направилась к дому — своему или уже не совсем своему.
Издали заметила суету во дворе. Рабочие копошились, что-то строили.
— Неужели Галина Степановна скважину— Неужели Галина Степановна скважину пробила? — удивилась Анастасия.