**Горький праздник: исповедь Светланы**
Светлана сидела на кухне, в который раз перебирая купюры. Кошель пуст, а до зарплаты ещё целая неделя.
— Тощенько, — вздохнула она. — Но что поделаешь? Учительские гроши…
Нужно заплатить за квартиру, купить еду, но на что? Светлана бродила по магазину в центре города Егорьевска, морщась при виде ценников, будто растущих на глазах. Взяла только молоко, хлеб да пачку гречки. Сливочного масла не хватило, но маргарин был по карману. Кофе, чай, сладости, любимый сыр — всё осталось на полках.
Оставалось одно — идти к бывшей свекрови за картошкой. А там ждало неизбежное:
— А я тебе говорила! — как всегда скажет Тамара Фёдоровна.
Свекровь была жёсткой, но умной. Ей шёл семьдесят шестой, и она всегда оказывалась права. Если бы Светлана послушала её раньше, сейчас не копала бы в кошельке с комом в горле. Может, жила бы, как все. Или даже лучше! Но что было — то прошло.
Два года назад её муж, Виктор, ушёл. И не просто ушёл — в её же день рождения. Светлана весь день стряпала, накрыла стол. Виктор сел, наелся и вдруг выдал:
— Всё, Света. Хватит. Ухожу.
Она онемела. А он продолжал, раздражённо:
— Тебе сколько? Сорок один? А мне сорок пять. В нашем возрасте у других внуки! А у нас? Их нет. Потому что детей нет. Ты не удосужилась!
— О чём ты?! — Светлана задохнулась. — Какие дети? Ты за котом не следишь, он голодный ходит! Я по квартире на цыпочках, а ты орёшь, что шумлю! Может, я просто не хотела от тебя рожать!
Откуда взялась эта дерзость? Виктор вскочил, отшвырнул стул и бросил:
— Поживу отдельно. Квартира моя — ищи себе жильё.
Дверь хлопнула. В груди — пустота.
Позже она узнала: Виктор «женился» на молодой продавщице из обувного, куда зашёл за ботинками. Рассказывали, как он носился к ней с цветами. А цветы те были с их дачи — георгины, которые Светлана годами растила: алые, золотые, пурпурные. Он выдрал их с корнем.
Светлане было жаль девушку. Думает, поймала удачу? Ха. Виктор пожалел денег на букет — пожалеет и на всё остальное. Хотя, глядя на его новую — рослую, крепкую, — ясно: жалеть не стоит. Виктор явно искал ту, что «половину стадиона нарожает».
Знала ли свекровь? При Светлане она ругала сына, но и ей доставалось:
— А я тебе что твердила двадцать лет? Вечно в тряпьё нарядишься! Сколько я тебе платьев дарила? Где они? Теперь и ходи одна!
Светлана помнила те «подарки» — огромные панталоны до колен, в цветочек. Виктор бы сбежал раньше, увидев её в таком.
Начался дележ. Виктор кричал: «Всё моё!» Но суд разделил пополам. Светлане досталась дача, ему — квартира. Тут вмешалась Тамара Фёдоровна, жившая на даче и сдававшая свою квартиру:
— Так, а меня спросите? Света сюда мужиков таскать начнёт, а я куда?
— К себе, мама, — огрызнулся Виктор.
— Умник! А твоя девица как на работу ездить будет? А ты с ней в квартире валандаться?
В итоге: свекровь осталась на даче, квартиру отдала сыну, а Светлана сохранила их с Виктором жильё. Но облегчение длилось недолго — суд поделил и долги. Теперь она выплачивала половину его кредита. За «красивую жизнь» пришлось платить.
Вот почему она плелась на автобус. В Егорьевске они ходили раз в неделю. Все на машинах, а в автобусе — старухи, знающие друг друга вечность. Они трещали о пенсиях, ценах, новостях. Светлана молчала. Ехать выпрашивать овощи на своей же даче — унизительно.
Каждую грядку она копала, поливала, радовалась росткам. Дом утопал в цветах, деревья белены. Внутри — светло, яркие занавески, кровать под пёстрым пледом. Ни хлама, ни рухляди. Простор и уют.
Не зря пять лет назад свекровь упросилась сюда. Хитрая — себе хуже не сделает. Развод разводом, а картошку сажать надо. Светлана вкалывала. Урожай в подвале хранился — хоть какой-то доход к мизерной зарплате.
Тамара Фёдоровна стояла над душой, но ставила чай, кормила, укладывала спать, не умолкая:
— А я тебе говорила! У Виктора с этой… уже сын. Скоро на меня сбросят, нового заведут! А ты всё маячишь. Работу сменила? В школе сидишь — на какую пенсию надеешься?
Светлана злилась, но знала: свекровь права. Учительство для одинокой разведённой — тупик. В офис в сорок не возьмут. В магазин — сил нет.
Автобус приехал пустой. Она взглянула на озеро, крыши дач, пасущихся коз. Здесь дышалось легко. Во дворе копошились рабочие.
— Неужели скважину решила сделать? — удивилась Светлана. — Откуда деньги? Виктор дал?
Свекровь, раскрасневшаяся, командовала:
— Проходи, некогда! Мужиков кормить надо!
— Скважину делаете?
— В-а-ам! — протянула Тамара Фёдоровна. — Вам! Надоело воду таскать.
Светлана осталась на выходные. Рабочие ели скромно, благодарили. Бригадир, Сергей Николаевич, крепкий, с добрым взглядом, задерживал взгляд на ней. Она краснела.
— Чего как девочка? — шептала свекровь. — Мужик хороший! Разведён, про тебя спрашивал. Я сказала — дочка.
— Как вам не стыдно?! — возмущалась Светлана, но Сергей ей нравился — сдержанный, тёплый.
— Зачем вам это? — спросила она.
— Надо! Пусть Виктор с своей строят, а ты с этим… Потом поругаетесь — он твоему Виктору рёбра поправит, а его девица — тебе! Я соседок позову, семечки погрызём.
Светлана покачала головой. А Сергей всё смотрел. Она схватила полотенце и побежала к озеру.Сергей догнал её на берегу, взял за руку и тихо сказал: «Давай попробуем быть счастливыми — хотя бы назло всем».