Когда мы с Сергеем Ивановым познакомились, оба уже перешагнули тридцатилетний рубеж. В такие годы долго не раздумывают — так и у нас: встретились, понравились друг другу, через пару месяцев подали заявление в ЗАГС. Оба мечтали о семье. Я — о ребёнке, а он, никогда ранее не женатый, — о том, чтобы стать отцом. Расписались без лишней помпы и поселились в моей бабушкиной квартире, доставшейся мне по наследству. Сделали ремонт, обставили всё новой мебелью, и в этом уютном гнёздышке начали налаживать быт.
Со свекровью, Тамарой Семёновной, до свадьбы виделась всего дважды — в кафе и на регистрации. Произвела она тогда благоприятное впечатление: сдержанная, вежливая, наш союз одобрила, сына отпустила без возражений, в наши дела не вмешивалась. Даже подумала — повезло мне со второй матерью. Как же я заблуждалась.
С ребёнком мы не тянули. Забеременела почти сразу, и всю беременность муж меня буквально носил на руках. В три ночи чистил апельсины, по утрам готовил бутерброды с авокадо, гладил живот и шептал сыну сказки. Свекровь не мешала. Лишь изредка передавала через мужа гостинцы — банки варенья, яблоки.
Тогда не придала значения, но банки порой были в пыли, варенье — засахаренным, а яблоки — с подозрительными пятнами. Решила, что старушка просто плохо видит — в магазине могли подсунуть несвежее. Но когда родился наш Алёшка, всё пошло наперекосяк.
Свекровь предложила пожить у нас первое время — помогать с малышом, а свою квартиру сдать, чтобы подкрепить наш бюджет. У мужа на работе тогда начались трудности, да и машину мы в кредит купили. Идея показалась разумной. Я согласилась.
Но Тамара Семёновна не просто приехала — она переехала. С целым возом вещей. Хотя нет — вещами это назвать было нельзя. Старьё: затхлые тряпки, чашки без ручек, сломанные игрушки, кипы пожелтевших газет. Её «коллекция» пополнялась ежедневно. Заметила даже, что в мусоре стали появляться упаковки от продуктов, которых мы не покупали.
И вот однажды увидела, как она возвращается с улицы с грязным пакетом из «Пятёрочки». Заглянула — и обомлела. Внутри лежали просроченные продукты: заплесневелые булки, йогурты с истёкшим сроком, бананы, которые не просто почернели — они сгнили. И она несла это в наш дом, где лежал новорождённый!
Всё это — чтобы кормить нас! Меня, недавно родившую, и моего кроху Алёшку! Устроила скандал, потребовала, чтобы муж поговорил с матерью. А он… стал её оправдывать. Мол, она выросла в голодные времена, её мать точно так же собирала объедки, чтобы прокормить семью.
— Но сейчас не война! — крикнула я. — У нас есть деньги! Мы не нищие, чтобы есть с помойки! Ты понимаешь, что это опасно для ребёнка?!
Он промолчал. Потом тихо сказал: «Мама не со зла. Она старается».
Старается?! Собрала вещи, взяла сына и уехала к родителям во Владимир. Там чисто, спокойно, и никто не кормит нас объедками из мусорного бака.
Поставила Сергею условие: или его мать забирает свой хлам и освобождает нашу квартиру, или пусть остаётся с ней. Но я в этот бедлам не вернусь.
Теперь скажите, девки: перегнула я палку? Может, надо было по-другому? Терпеливо объяснить? Дать ещё шанс? Или правильно сделала, защищая себя и сына?