Скошенная трава — найденное счастье: как Виктор обрёл то, о чём даже не мечтал
Виктор проснулся ни свет ни заря. Солнце ещё только собиралось позолотить верхушки берёз, а мать, Валентина Семёновна, с вечера строго наказала:
— Завтра, сынок, чтобы коса звенела с утра. Корову кормить надо, зима на носу.
— Мам, справлюсь и без Игоря, — отмахнулся Виктор. — У него своё сено в очереди.
И даже не подозревал, что обычный укус пчёлки перевернёт его жизнь с ног на голову.
Виктор в деревне слыл человеком не от мира сего. Не то чтобы чудаком, но и не таким, как все. Тихий, смышлёный, с книжкой под мышкой. Работал механиком в колхозе — золотые руки, начальство им дорожило. А вот сердце — пустоватое, будто ждало своего часа.
Соседки только руками разводили: «К нему и подойти страшно!» Молодёжь дразнила «ботаником». А брат Игорь, балагур и душа компании, смеялся:
— Братан, так и сгинешь в гордом одиночестве! Тебе бы с твоей-то застенчивостью разве что Надежда Петровна в жёны — ей, между прочим, под девяносто!
— Иди к своей Маринке, — отшучивался Виктор.
Но внутри было не до шуток. Тягостно. Одиноко. И страшно. Заговорить с кем-то? Ой, нет уж…
В тот знойный июльский день он почти докосил поле, остался лишь дальний уголок. Присел отдохнуть, глотнул воды из бутылки. И вдруг — голос.
— Ой, батюшки! Как же больно!
Обернулся. Стоит девушка — молодая, в джинсах и футболке с каким-то узором. Держит руку и морщится. Виктор вскочил, забыв про свою робость.
— Что случилось?
— Пчела ужалила… — чуть не плача сказала она. — Что делать?
— Ничего страшного. Сейчас вытащим жало.
Ловким движением он извлёк жало. Девушка ахнула:
— Уже? Так быстро?
— Всё, — кивнул Виктор. — Как вас зовут?
— Аня. А вас?
— Виктор.
— Спасибо вам, Виктор. Вы меня спасли. А вы здесь живёте?
— Здесь. Сено заготавливаем. А вы?
— К тёте Галине приехала. Она у вас в поликлинике главврач. А я… Теперь учительница в местной школе. Из города сбежала. Решила жизнь поменять.
Он молча кивнул. А она ушла, так и не узнав, как у него внутри всё перевернулось.
Аня была из тех, кто знает цену предательству. Бросила город, карьеру — лишь бы не видеть бывшего, застуканного с подругой. Искала покоя. А нашла — глаза Виктора.
Виктор же шёл домой, будто на крыльях. За ужином молчал. Потом взял гармонь и вдруг заиграл. Брат с матерью переглянулись.
— Ты чего, брат? — не выдержал Игорь. — На покосе русалку встретил? Давай, выкладывай!
И Виктор рассказал. О пчеле. О девушке. О её улыбке. И о том, как хочется увидеть её снова. Игорь хлопнул себя по колену:
— Всё, завтра идём к Сергею, мужу Галины. Мы с ним на рыбалку ходим. Ну, Анька, говоришь? Красиво!
— Не пойду я, — замялся Виктор.
— Пойдёшь! Это ж судьба. Упустишь — потом ныть будешь.
Галина встретила их радушно, Аня — с лёгкой улыбкой. Виктор глаза опустил, а Игорь нёс ахинею за двоих. Аня смеялась, Галина перешёптывалась с мужем:
— Гляди, как они смотрят друг на друга. Вот оно, счастье-то.
Под вечер, когда гости разошлись, Аня первая предложила:
— Такой чудесный вечер… Может, дойдём до реки?
Он еле кивнул, сердце колотилось, как бешеное. Пошли. Медленно, по пыльной дороге, где пахло сеном и чем-то очень хорошим.
Говорили о жизни. О книгах. О том, как тяжело быть одному. О том, что хочется верить кому-то.
На рассвете они стояли у воды, держась за руки, не желая расставаться.
— Знаешь… — тихо сказал Виктор, — я теперь не представляю, как жил без тебя.
— И я, — прошептала она. — Никогда бы не подумала, что встречу здесь такого… как ты.
Через два месяца в деревне гуляли свадьбу. Виктор больше не был застенчивым одиночкой. Он стал мужем. Таким, о каком мечтала Аня.
— Вот и нашли друг друга, — сказала Галина, глядя, как племянница танцует с мужем. — На покосе. Из-за пчелы.
А Игорь усмехнулся:
— Ну да, бывает и так. Одним махом — и на всю жизнь.