10 октября. Четверг.
Я больше не буду жить чужой жизнью.
Анна вернулась поздно. За окнами уже стелился вечер. Она стояла в дверях, сжимая в руках сумку, и твёрдо сказала:
— Я подаю на развод. Квартиру оставляю тебе, просто верни мою долю. Мне она не нужна. Я уезжаю.
Игорь, её муж, от неожиданности опустился на диван.
— Куда? — пробормотал он, растерянно хлопая ресницами.
— Это моё дело, — спокойно ответила Аня, доставая чемодан из шкафа. — Первое время поживу у Людки на даче. Потом разберусь.
Он не успел понять, что случилось. А она уже всё решила.
Три дня назад врач, разглядывая её анализы, тихо вздохнул:
— Прогноз неутешительный. Восемь месяцев… С лечением, может, год.
Она вышла из поликлиники, словно в тумане. Город гудел, солнце слепило. В голове пульсировало: «Восемь месяцев… даже сорок лет не успею отметить…»
В сквере на скамейке присел старик. Молчал, греясь в осенних лучах, потом вдруг заговорил:
— Мечтаю, чтобы последний мой день был солнечным. Уже многого не жду, но тёплый свет — это подарок. Не находите?
— Нашла бы, знай я, что это мой последний год, — еле слышно ответила она.
— Вот и не тяните. У меня было столько «потом», что ими можно жизнь вымостить. Но не сложилось.
Аня слушала и осознавала — вся её жизнь была для других. Работа, которую терпела ради стабильности. Муж, ставший чужим — измены, ледяной взгляд, пустые разговоры. Сын, звонивший лишь за деньгами или помощью. А себе — ничего. Ни новых сапог, ни отдыха, ни даже чашки чая в тишине.
Она откладывала на «потом». И теперь этого «потом» могло не быть. Внутри будто щёлкнуло. Она пришла домой и впервые сказала «нет» — всем и сразу.
Наутро Анна написала заявление на отпуск, сняла все накопления и уехала. Муж пытался выяснить, сын звонил с требованиями — она отвечала ровно и чётко: «Нет».
На даче у Людки было тихо. Она сидела в кресле, укутавшись в плед, и думала: неужели всё так и закончится? Она не жила. Она прозябала. Для других. Теперь — для себя.
Через неделю Аня улетела в Сочи. В кафе у моря она встретила Дмитрия. Писатель. Умный, с добрыми глазами. Они говорили о Достоевском, о людях, о том, зачем мы здесь. Впервые за годы она смеялась не оглядываясь, не думая, что скажут.
— Давай останемся здесь? — предложил он как-то. — Я могу писать где угодно. А ты — моя муза. Я люблю тебя, Анюта.
Она кивнула. Почему нет? Времени так мало. Пусть будет счастье — пусть даже ненадолго.
Прошло два месяца. Она чувствовала себя прекрасно. Смеялась, гуляла по набережной, варила по утрам кофе, сочиняла байки для местных старушек. Сын сперва бушевал, потом смирился. Муж перевёл её долю. Стало тихо.
Однажды утром зазвонил телефон.
— Анна Сергеевна? — взволнованный голос врача. — Простите, вышла ошибка… это были не ваши анализы. Вы здоровы. Просто переутомление.
Она замерла, а потом рассмеялась — громко, от души.
— Спасибо, доктор. Вы только что вернули мне жизнь.
Она взглянула на спящего Дмитрия и пошла на кухню ставить чайник. Потому что впереди у неё было не восемь месяцев — а вся жизнь.
*Иногда нужно потерять всё, чтобы наконец найти себя.*