**Дневник.**
Сегодня я вернулась домой поздно. За окном уже темнело, в воздухе витал запах осени. Я стояла на пороге, сжимая в руках сумку, и вдруг произнесла с непривычной уверенностью:
— Я подаю на развод. Оставляю тебе квартиру, просто компенсируй мою долю. Мне она не нужна. Я уезжаю.
Михаил, мой муж, от неожиданности опустился в кресло.
— Куда это ты собралась? — спросил он, растерянно моргая.
— Это больше не твоя забота, — спокойно ответила я, доставая из шкафа чемодан. — Пока поживу у Ирины на даче. А дальше — как пойдёт.
Он не понимал, что случилось. А я уже всё решила.
Три дня назад врач, разглядывая мои анализы, тихо сказал:
— Прогноз неутешительный. В лучшем случае — восемь месяцев… С лечением — возможно, год.
Я вышла из кабинета, будто в тумане. Город гудел, солнце слепило глаза. В голове пульсировало: «Восемь месяцев… даже пятидесятилетие не встречу…»
В парке на скамейке рядом присел старик. Молча грелся на солнце, потом вдруг заговорил:
— Хотел бы, чтобы мой последний день был тёплым. Ждать мне нечего, но яркое солнце — уже счастье. Разве нет?
— Наверное, да, если бы знала, что это мой последний год, — прошептала я.
— Вот и не тяните. У меня было столько «потом», что ими можно было бы заполнить целую жизнь. Но не получилось.
Я слушала и понимала — вся моя жизнь была не для себя. Работа, которую терпела ради денег. Муж, ставший чужим за годы — измены, безразличие, пустота. Дочь, звонившая только за помощью. А себе? Ни новых сапог, ни отдыха, ни даже чашки кофе в тишине.
Я копила на «потом». И вот это «потом» могло не наступить. Внутри будто щёлкнуло. Вернувшись домой, я впервые сказала «нет» — всем и сразу.
Наутро я взяла отпуск, сняла деньги и уехала. Муж пытался выяснить, дочь звонила с претензиями — я отвечала спокойно и твёрдо: «Нет».
На даче у Ирины было тихо. Я сидела в кресле, укутавшись в плед, и думала: неужели всё закончится вот так? Я не жила. Я выживала. Для других. Теперь — только для себя.
Через неделю я улетела в Сочи. В кафе у моря познакомилась с Дмитрием. Писатель. Умный, с добрыми глазами. Говорили о книгах, о людях, о смысле. Впервые за годы смеялась искренне, не оглядываясь на чужие мнения.
— Давай останемся здесь? — предложил он однажды. — Я могу писать в любом месте. А ты будешь моей музой. Я люблю тебя, Анастасия.
Я кивнула. Почему бы и нет? Времени так мало. Пусть будет счастье — пусть даже недолгое.
Прошло два месяца. Я чувствовала себя прекрасно. Смеялась, гуляла, варила по утрам кофе, рассказывала истории соседям по террасе. Дочь сначала кричала, потом смирилась. Муж перевёл деньги. Всё утихло.
А сегодня утром раздался звонок.
— Анастасия Сергеевна? — взволнованный голос врача. — Простите, мы ошиблись… это были не ваши анализы. Вы здоровы. Просто переутомление.
Я молчала, а потом рассмеялась — громко, от души.
— Спасибо, доктор. Вы только что подарили мне жизнь.
Я посмотрела на спящего Дмитрия и пошла на кухню ставить кофе. Потому что впереди у меня было не восемь месяцев — а целая жизнь.