Свадьбы не случилось. Жених так и не приехал за невестой.
Сколько девочек с детства грезит о белом платье, венке из полевых цветов, о дрожи в груди от слов «объявляю вас мужем и женой»… Алина была одной из них. Она всегда была тихой, мечтательной, с тонкой душой. Как часто она зажмуривалась, когда по телевизору шли свадьбы, и представляла, как сама пойдет под руку с любимым — под звуки марша Мендельсона, под счастливые вздохи гостей, с трепетом во всем теле.
Своего Максима она встретила еще в институте. Оба учились на юристов, но в разных группах. Он — высокий, светловолосый, с озорной ухмылкой и стальными глазами. Она — хрупкая, изящная, с лебединой шеей и тёплым взглядом. Весь курс шептался: идеальная пара. Максим не отходил от нее ни на шаг. Встречал после пар, носил капучино морозными утрами, оставлял записочки в её конспектах. Их чувства были как из книжки — чистые, безоблачные, на всю жизнь.
Прошёл год — и он предложил ей руку и сердце. К защите дипломов родители уже дружили семьями, вместе ездили на шашлыки под Звенигород. Свадьбу назначили сразу после выпуска. Всё шло как по нотам. Алина с подругами пропадала в ателье, перебирала журлы, примеряла десятки платьев. А потом однажды увидела во сне свой наряд — воздушное кружево, сливочный атлас, лёгкий шлейф — и проснулась с уверенностью: оно должно быть её.
Она рванула в ближайший салон с подругами. Консультант Катя, выслушав её, вдруг хлопнула в ладоши:
— Буквально вчера вернули одно платье — точь-в-точь как вы описываете. Покажу?
Алина влюбилась в него с первого взгляда, даже не примерив. Оно будто сошло с её грёз. Только подруга тихо прошептала: «Катя говорила, у той невесты свадьба сорвалась… Может, не надо?» Но Алина лишь отмахнулась. Раз судьба — значит, её выбор. Платье упаковали, и осталось только ждать часа икс.
Накануне свадьбы она сняла номер в гостинице — побыть одной, собраться с мыслями. Надела платье, покружилась перед зеркалом. И вдруг ей померещилось — будто в отражении у неё на голове чёрная лента. Мороз пробежал по коже, но она отогнала дурные мысли, спишется на нервы.
Утром всё шло как по писаному: визажист, укладка, платье… Алина сверкала, будто со страницы глянца. Родители, зайдя в номер, ахнули. Осталось дождаться Максима. Прошёл час. Затем ещё полчаса. Алина перестала улыбаться. В окне мелькнула полицейская машина. В груди что-то сжалось. Она вышла в коридор, еле переступая.
— Извините… вы Алина?.. — молодой лейтенант смотрел в пол. — Ваш жених… Максим… он погиб. ДТП. Пьяный дальнобойщик вынесся на встречку. Смерть наступила мгновенно.
Алина не зарыдала. Она просто окаменела. Потом медленно сползла на пол и закрыла лицо руками.
Через три дня она стояла у могилы в том самом платье, но теперь с чёрной лентой в волосах. В руках — их совместное фото. Она положила его в гроб, наклонилась, коснулась губами ледяного лба и прошептала:
— Прости… знала бы — не отпустила бы тебя…
После этого её никто не видел по-настоящему живой. Она будто растворилась в тумане. Родители твердили: депрессия. Врачи писали: реакция на стресс. Но мать знала — её дочь медленно угасает.
Ровно через год, в день, когда должна была быть их годовщина, сердце Алины остановилось. В карточке написали: «внезапная остановка сердца во сне». А в руках у неё сжималось то самое свадебное фото.
Любовь была настоящей. Настолько, что пережить её оказалось невозможным.
А вы верите, что бывает любовь, после которой нельзя дышать?..