Последний путь под дождём
Холодный осенний ливень хлестал по размытой дороге, ведущей в деревню Берёзовку. Василий Иванович, сгорбившись под потоками воды, упрямо брел вперед. Грязь чавкала под сапогами, каждый шаг давался с трудом, но он не сбавлял шаг. Сегодня он должен быть там, у своей Людмилы. Наконец сквозь пелену дождя проступили очертания старого погоста.
— Вот и её рябина, — прошептал Василий, и голос его дрогнул.
Он подошёл к скромному кресту и тяжело опустился на колени, не замечая, как мокрая одежда леденит кожу. Дождь смешивался со слезами, стекая по морщинистым щекам. Сколько он так простоял — не знал. Но вдруг за спиной раздались шаги. Василий обернулся и замер, сердце ёкнуло.
Утро того дня выдалось сырым и унылым. Василий Иванович, кутаясь в потрёпанный пальто, топтался на остановке в Рязани. Автобус опаздывал, и это бесило. Рядом болтала по телефону девчонка — смеялась, не обращая внимания на его хмурый взгляд.
— Потише можно? — резко бросил он, не сдержав досады.
— Ой, простите, — смутилась она. — Мам, я потом позвоню, ладно?
Повисло неловкое молчание. Василий сам себе стал противен за эту грубость. Крякнул и буркнул:
— Да нет, это я… день не задался.
Девчонка улыбнулась ему так, словно они давние приятели:
— Да ладно, с кем не бывает. Я вот осень обожаю — пахнет яблоками и дымком!
Василий промолчал, лишь кивнул. Он не любил трепаться с незнакомыми. Этим всегда занималась Люда. Она всё решала — от квитанций до звонков родне. Василий принимал её заботу как должное, даже не думал об этом, пока она была рядом. А теперь без неё жизнь стала пустой, как вымерзший огород.
Девчонка, не смущаясь, продолжила:
— Может, и к лучшему, что автобус задерживается? Вот моя подруга как раз успеет!
Василий хотел огрызнуться, но вдруг вспомнил — если б сорок лет назад он не вскочил в тот трамвай, может, никогда бы и не встретил Люду. Как бы сложилась её жизнь? Была бы счастливее без него?
Люда всегда умела разглядеть солнце даже в самый промозглый день. Её смех грел, как печка, а доброты хватало на всех.
— Я даже не замечал, когда ей было плохо, — сжалось сердце у Василия.
Чтобы отвлечься, он вдруг спросил:
— В Берёзовку едешь? Глухомань там…
— Ага, — кивнула девчонка. — К бабушке, тёте Кате. А вы?
— К жене, — тихо ответил Василий. — Там её родина.
— А как её звали? Может, бабка знала.
— Крылова. Людмила Семёновна.
Девчонка помотала головой:
— Не слышала…
— Она за мной в город уехала, — пояснил Василий. — Родителей навещала, да и те давно померли.
Он замолчал. Люда так мечтала, чтобы они чаще выбирались в Берёзовку. А у него вечно дела, работа… Теперь времени — хоть отбавляй, да только ехать не к кому. Сын Игорь своим живёт, внуков не возит.
— О! Да вот и Надька! — девчонка замахала рукой. — Иди сюда!
Потом повернулась к Василию:
— Глядите, и автобус подъезжает!
И правда, из-за поворота показалась «ПАЗик». Дорога до Берёзовки заняла два часа. Василий вспомнил, как в молодости Люда опоздала на электричку, и они всю ночь бродили по городу. Тогда будущее казалось ярким, как майское небо.
А потом — будни. Они почти не ругались — с Людой невозможно было ругаться. Её терпение казалось безграничным. А он… он перестал ценить эти тихие вечера, её заботу, её любовь.
Если бы можно было крикнуть себе молодому одно слово — «Держись».
Когда автобус въехал в деревню, у ВасилияОн шагнул вниз, чувствуя, как рука девчонки осторожно касается его локтя, будто она боялась, что он исчезнет, как утренний туман над рекой.