Последний путь под дождем
Холодный осенний дождь хлестал по разбитой дороге, ведущей в деревню Малиновку. Геннадий Иванович, сгорбившись под потоками воды, упрямо шагал вперед. Грязь чавкала под сапогами, каждый шаг давался с трудом, но он не сбавлял шаг. Сегодня он должен быть там, у своей Людмилы. Наконец сквозь серую пелену дождя показались очертания сельского погоста.
— Вот и её рябинка, — прошептал Геннадий, и голос его дрогнул.
Он подошел к скромному кресту и тяжело опустился на колени, не замечая, как мокрая одежда леденит кожу. Дождь смешивался со слезами, стекая по его морщинистому лицу. Сколько он простоял бы так, погруженный в воспоминания, неизвестно. Но вдруг позади раздались шаги. Геннадий обернулся и замер — сердце сжалось от неожиданности.
То утро было серым и унылым. Геннадий Иванович, кутаясь в потрепанный плащ, топтался на остановке в Рязани. Автобус опаздывал, и это бесило. Рядом молоденькая девчонка звонко смеялась в телефон, будто не замечая его хмурого взгляда.
— Потише можно? — бросил он резко, не сдержав раздражения.
— Ой, простите, — смутилась она, опуская телефон. — Мам, я потом позвоню, ладно?
Повисло неловкое молчание. Геннадию стало стыдно за свою грубость. Он крякнул и пробормотал:
— Извините, день не задался.
Девушка улыбнулась ему по-доброму:
— Да все хорошо, осень же — у кого настроение не портится? А я люблю, когда дождь. Воздух такой свежий, пахнет грибами!
Геннадий промолчал, лишь кивнул. Он никогда не был разговорчивым — этим всегда занималась Людмила. Она вела хозяйство, платила по счетам, мирила его с родней. Он принимал её заботу как должное, не задумываясь, пока она была рядом. Теперь без неё мир стал пустым, как вытоптанное поле.
Девушка, не смущаясь его молчания, продолжила:
— Автобус задерживается — может, кому-то как раз повезет успеть. Вот моя подруга, например, ещё не пришла.
Геннадий хотел огрызнуться, что это слабое утешение для тех, кто мокнет под дождем, но вдруг вспомнил Людмилу. Если бы сорок лет назад он не вскочил в тот автобус в последний момент, их пути могли никогда не пересечься. Как сложилась бы её жизнь? Была бы она счастливее без него?
Людмила умела найти радость даже в самом пасмурном дне. Её смех был как солнце, а доброта грела всех вокруг.
— Я даже не замечал, когда ей самой было тяжело, — подумал Геннадий, и в глазах запеклось.
Чтобы отвлечься, он решил поддержать разговор:
— В Малиновку едете? Глухомань, молодежь оттуда давно разъехалась.
— Ага, — кивнула девушка. — К бабушке еду, к тёте Зине. А вы?
— К жене, — тихо ответил Геннадий. — Там её родня.
— А как её звали? Может, слышала.
— Семёнова. Людмила Васильевна.
Девушка нахмурилась, но покачала головой:
— Нет, не встречала.
— Она со мной в город уехала, — пояснил Геннадий. — Родителей навещала, а после их смерти редко возвращалась.
Он замолчал, уйдя в воспоминания. Людмила так любила Малиновку, мечтала, чтобы они всей семьёй приезжали туда чаще. Но у Геннадия вечно были дела. Теперь дел не было, а семьи — тоже. Сын Денис с женой за границей, внуков не видит.
— О, а вот и подруга! — оживилась девушка, замахав рукой. — Кать, иди сюда!
Повернувшись к Геннадию, она улыбнулась:
— Ну вот, и автобус сейчас подойдёт.
И правда, из-за поворота показался старенький «ПАЗик». Дорога до Малиновки занимала полтора часа. Геннадий вспомнил, как однажды молодой Людмила опоздала на автобус, и они бродили по городу до темноты. То было время, когда будущее казалось бесконечным.
Потом начались будни. Они почти не ссорились — с Людмилой было невозможно ругаться. Она умела гасить любой конфликт. Но Геннадий привык к её любви, перестал ценить каждый день рядом с ней.
Если бы он мог крикнуть себе молодому одно слово, это было бы: «Держись за неё».
Когда автобус въехал в деревню, сердце Геннадия забилось чаще. В голове всплыли слова из какой-то книги: «Ад — это когда „никогда“ становится навсегда».
Дождь в Малиновке лил не переставая, барабаня по крыше. Геннадий тяжело поднялся:
— Моя остановка.
Он шагнул под ливень, не оглядываясь. Девушка с подругой тоже вышли, спрятавшись под козырьком. Увидев, куда он идёт, она крикнула:
— Вы куда? Там же только кладбище!
Геннадий остановился, обернулся, но не ответил. Взгляда хватило. Девушка потупилась — она поняла.
Тот день, когда Людмила ушла, навсегда остался чёрной отметиной. Они поссорились из-за ерунды. Он как обычно надулся, отказался ужинать, сидел, уткнувшись в газету. Людмила, всегда переживавшая за него, пыталась помириться, но он молчал.
— Я в магазин сбегаю, — сказала она, смахивая слезу. — Тебе чего-нибудь взять?
— Не надо, — буркнул он.
Она вышла — и больше он её не видел. На переходе её сбила машина. В один миг жизнь Геннадия рассыпалась, оставив только пустоту и чувство вины.
Теперь он шёл по раскисшей дороге, не чувствуя холода. Дождь хлестал по лицу, но он упрямо шёл к погосту. Дойдя до могилы Людмилы, он опустился на колени.
— Вот и твоя рябинка, Люда, — прошептал он, задыхаясь.
Слёзы текли, смешиваясь с водой. Он потерял счёт времени, утонув в боли. Но вдруг за спиной снова шаги. Геннадий обернулся и замер. Перед ним стояла та самая девчонка с остановки, промокшая до нитки, но с тёплой улыбкой. В руках она держала зонт.
— Простите, что помешала, — тихо сказала она. — Но ваша жена не хотела бы, чтоб вы тут— Пойдёмте, я вас до бабушки провожу, там и согреетесь.