**Нежданная невеста**
В деревне Горелово пахло свежей сдобой, которую Агафья Степановна пекла в раскалённой печи. Вдруг в дверь постучали, и тишина разлетелась, как пух от одуванчика. Агафья вытерла ладони о передник и распахнула дверь.
— Мам, это Катя, моя невеста, — на пороге стоял её сын Артём, сияя, словно медный самовар.
Агафья взглянула на девушку и застыла, будто увидела домового. Катя была высокая, почти с телеграфный столб, в юбке, что едва прикрывала колени, на каблуках, от которых звенели половицы, с алыми губами и сумкой, из которой торчали пёстрые ленты.
— Добрый день, — прошептала Агафья, пряча дрожь в голосе. — Семён, выходи! — крикнула она мужу. — Артём нашу будущую сноху привёз!
Семён, шаркая валенками, выполз в застиранной тельняшке. Увидев Катю, он замер, будто наткнулся на лешего.
— Здорово, — пробубнил он и, опомнившись, шмыгнул за перегородку переодеваться.
Агафья проводила его взглядом, полным укора. Когда сын на днях сказал, что приедет с девушкой, она обрадовалась. Артёму уже за тридцать — пора остепениться. Она ждала скромницу в ситцевом платье, с косичкой до пояса. Но Катя? Такого Агафья не ожидала. Блёстки на веках, ногти, будто малиной вымазаны, а из сумки выглядывало что-то похожее на павлиньи перья. Это был вызов всему, что она знала.
— Проходи, Катюша, — скривилась Агафья. — Семён, неси вещи, чего уставился!
Семён, уже в выглаженной рубахе, подхватил Катины пожитки и повёл гостей в горницу. Агафья, улучив момент, дёрнула сына за рукав:
— Артём, ты кого приволок? Это что за наряд?
— Мам, не кипятись, — рассмеялся Артём. — Она только с виду такая. А внутри — чистый малахит, сам увидишь.
Агафья фыркнула и, перекрестившись, пробормотала:
— Господи помилуй, вот так сюрприз…
В избе поднялась кутерьма. Мужчины перешёптывались за столом, а Катя устроилась в комнате Агафьи и Семёна, раскладывая свои сокровища. Хозяйка с ужасом наблюдала, как из сумки появляются шляпы с вуалью, купальники, ажурные тряпочки.
— Это ещё что? — брезгливо подцепила она что-то тонкое, как паутина.
— Комбинация, — беззаботно ответила Катя. — Хотите? У меня есть с кружевами.
— Не надо! — зашипела Агафья, чувствуя, как уши наливаются жаром. — И почему ты в нашей горнице расселась?
— У Артёма тесно, а дядя Сёма разрешил, — улыбнулась Катя.
— Дядя Сёма, говоришь? — Агафья метнула взгляд на мужа. — Ну погоди у меня…
Она схватила Семёна за подол и выволокла во двор.
— Ты рехнулся? Нашу горницу отдал? Теперь на печи ночевать будешь, хлебосол ты мой! — шипела она.
Тут из сарая донёсся рог коровы.
— Ой, Марфушу не подоила из-за вас! — всплеснула руками Агафья и бросилась к хлеву.
Катя, услышав это, побежала следом.
— Можно я попробую? — робко спросила она. — Ни разу корову не доила.
Агафья окинула её взглядом.
— В таком виде? — усмехнулась она, кивнув на Катины каблуки.
— Сейчас переоденусь! — Катя рванула в дом и через минуту вернулась в спортивных штанах и футболке.
Агафья вздохнула.
— Ладно, идём. Только платок надень.
— А можно берет? — защебетала Катя. — У меня есть, с цветочками!
— Платок! — отрезала Агафья. — Чего выдумала…
В сарае она сунула Кате ведро.
— Доить вот так. А я щи поставлю.
Прошёл час, а Катя не возвращалась. Агафья, ворча, пошла в хлев и расхохоталась: Катя, с платком набекрень, ходила вокруг коровы, заглядывая под брюхо и что-то напевая.
— Я же везде посмотрела! — оправдывалась она, когда Агафья, сквозь смех, показала, как надо доить.
После обеда Катя решила позагорать. Разложила покрывало, надела купальник и улёгся на солнце. Семён, который неделю валялся на печи, вдруг схватил косу и начал выкашивать сорняки у забора, косился на гостью.
— Катенька, поможешь смородину собрать? — сладко спросила Агафья. — Варенье сварим.
— Конечно, тёть Гапа! — оживилась Катя.
В саду Агафья дала ей лукошко. Катя принялась рвать ягоды так рьяно, что хозяйка удивилась. Но тут её окликнула соседка, и они заговорили. Агафья жаловалась, что ждала не такую невестку, а соседка советовала присмотреться.
Вернувшись в сад, Агафья не нашла Катю.
— Катя, ты где? — крикнула она.
— Тут! — донеслось из зарослей лопухов.
Катя вылезла, вся в репьях, с растрёпанными волосами.
— Ты куда полезла? — ахнула Агафья. — Там пустошь, там змеи!
— Зато смородина слаще, — гордо ответила Катя, показывая полное лукошко.
— Ох, беда ты моя, — вздохнула Агафья. — Пойдём, хоть репьи вычешу.
На крыльце, взяв гребень, Агафья принялась распутывать Катины кудри, расспрашивая о её жизни. Катя, не скрывая, рассказывала:
— Я с бабкой росла. Родители в геологах пропадали, потом их не стало. После школы где только не работала — и в кафе, и в магазине. Потом в моделях предложили, но там как в клетке. А с Артёмом познакомилась — он меня к себе в контору устроил, чай разносить. Там люди хорошие.
Агафья слушала, и сердце её сжималось. За пёстрой обёрткой скрывалась девочка, видавшая лихо.
Вечером все сидели на завалинке. Катя, глядя наАгафья вдруг рассмеялась, обняла Катю и сказала: “Ладно, невестка, хоть и странная ты у меня, да зато своя”.