Игорь подъехал к дому тёщи, чтобы забрать жену после очередной «лёгкой размолвки». Машина остановилась у обшарпанной девятиэтажки в спальном районе. Поправив воротник пальто, он направился к подъезду. Вдруг краем глаза заметил знакомый силуэт у окна первого этажа. Сердце сжалось.
— Мама? Ты чего тут? — растерялся он, узнав родное лицо.
— Тихо, — прикрыла рот ладонью Нина Сергеевна. — Подойди сюда.
— В чём дело? — нахмурился сын.
— Послушай сам, — мать махнула рукой в сторону приоткрытой форточки.
Из квартиры доносились громкие, развязные голоса. Его жена Лера и её мать обсуждали что-то с жаром.
— Представляешь, мам, как они перепугались? Особенно свекровь — «ой, я виновата, не доглядела!» — Лера фыркнула. — А мой Игорек — просто золото: кинулся спасать, как верный пёс. Даже в больницу повёз! Я же знала — если не припугну его «беременностью», он так и будет тянуть с предложением.
— Лерка, это же низко, — неуверенно пробормотала мать.
— Да брось ты! Главное — вытянуть у него квартиру. У них же трёшка в центре, помнишь? Я уже намекнула — надо съезжаться, раз «ребёнок» скоро появится. А там… как-нибудь подвинем стариков. Игорек же не конфликтный. Его можно тихонько вести, куда надо.
Игорь стоял, будто ему в грудь вбили кол. Каждое слово жгло сильнее пощёчины. Рядом мать сжимала его руку так, что пальцы немели.
— Слышал? — прошептала она.
Он кивнул. Лицо стало пепельным.
— Пошли.
В квартире Лера открыла дверь с сияющей улыбкой — видно, ещё не остыла от собственного цинизма.
— Родной! Ты так рано… — начала она слащавым тоном.
— Не трудись, — перебил Игорь. — Вещи завтра пришлю. Заявление на развод подам утром.
— Что?! Ты что, спятил? С чего вдруг?
— С того, что слышал всё. И про «беременность», и про квартиру, и про то, какой я «удобный». Спасибо, что быстро раскрылась.
Лера открыла рот, но слова застряли в горле.
Нина Сергеевна бросила на неё ледяной взгляд:
— А я-то винила себя. Думала — не смогла тебя принять. А выходит, сердце матери не обманешь. Просто не хотела верить.
Они ушли. Игорь не оглядывался. В груди стало неожиданно легко — будто сбросил тяжёлый камень, который таскал годами. Мать молча шла рядом, крепко держа его за руку. Без слов. Без упрёков. Только это молчание сейчас значило больше, чем все слова на свете.