Алексей только сел в машину, чтобы ехать домой, как в этот момент зазвонил телефон. Неизвестный номер. Он с неохотой нажал на ответ.
— Алло, кто говорит?
— Это я… Привет, — прозвучал женский голос, незнакомый и неуверенный.
— Кто — я? — нахмурился он. — Назовитесь!
Тишина. Затем еле слышно:
— Я… твоя мать.
Алексей онемел. Пальцы впились в руль, сердце забилось чаще.
— Что за бред? Моя мама умерла двадцать девять лет назад!
— Нет… Я — Лидия… Я родила тебя. Алексей, это правда я…
Он резко положил трубку. В висках стучало, ладони стали влажными. Как будто кто-то распахнул дверь в то страшное прошлое, которое он давно закопал.
Через минуту звонок повторился. Тот же номер.
— Я не хочу вас слушать, — резко сказал он. — У меня нет матери. Женщина, которая меня родила, сбежала, когда мне было девять. С тех пор я сирота.
— Дай мне хотя бы пять минут… Умоляю…
— Зачем? Чтобы выслушать новую ложь?
— Просто встречайся со мной. Один раз. Я всё расскажу.
Алексей не хотел. Но знал — она не отвяжется. Раздобудет адрес, приползёт к дому, напугает жену, начнёт пугать его дочек.
Через день они встретились в парке на окраине Твери.
Лидия Петровна сидела на скамейке, сгорбленная, постаревшая, но всё еще пытающаяся выглядеть прилично. Руки дрожали.
— Здравствуй, Лёшенька…
— Алексей, — отрезал он.
Она подняла на него глаза — в них стоял страх.
— Я знаю, я виновата… Но у меня не было выбора…
Он молчал. Перед глазами всплывали картинки из детства — её крики, разбитая посуда, её уходы на свидания, когда он оставался один.
— Ты бросила меня у тёти Любы. Сказала: «Вернусь через месяц». А сама сбежала в Австрию с каким-то дельцом.
— Я думала, он нам поможет… Но он не захотел тебя. А я…
— Ты выбрала его. А не меня.
Она всхлипнула.
— Мне не к кому больше идти. Муж умер, его дети выгнали. Жить негде. Денег нет. Я совсем одна.
— Тебе себя жалко? — тихо спросил он. — А мне в девять лет было кого жалеть?
— Прости меня… Я не знала, как попросить прощения. Всё ждала, что ты сам найдешь меня…
— Ты даже открытку не прислала. Ни одной.
Молчание. Потом она прошептала:
— Ты всё равно вырос хорошим… Настоящим человеком.
— Я вырос благодаря тем, кого ты презирала. Тёте Любе. Моей жене. Друзьям. Но не благодаря тебе.
Она потянулась к его руке, но он отпрянул.
— Я тебя не сужу. Но ты для меня — пустое место. Даже не враг.
— Я умираю… — прошептала она.
— Тогда тебе нужно исповедаться. Но не передо мной.
Он встал и ушёл, не оглянувшись.
И впервые за долгие годы почувствовал внутри облегчение. Прошлое наконец отпустило. А жизнь — шла дальше.