Вот так история, братцы!
Инна и Артём выходили из роддома, сияя от радости. Артём бережно держал в руках маленький розовый конверт — его новорождённый сын, долгожданный и любимый, тихо сопел, укутанный в плед. Родня, друзья, акушерка — все орали поздравления, дарили цветы. Всё было именно так, как мечтала Инна.
— Спасибо, любимая, — прошептал Артём, — за нашего сына.
Но Инна вдруг побледнела.
— Смотри, твоя мать идёт…
К ним быстрым шагом приближалась Галина Сергеевна — мать Артёма. Строгая, прямая, как штык. Отпросилась с работы? Неспроста.
— Артём! Не делай этого! — резко выпалила она вместо приветствия.
— Что? — он остолбенел.
— Не забирай этого ребёнка. Он не твой!
Тишина повисла, как перед грозой. Инна сжалась, будто её ударили.
— Мать, ты вообще соображаешь, что несёшь? — Артём смотрел на неё, будто впервые видел.
Всё началось три месяца назад, когда Артём впервые признался: он влюблён. В женщину старше себя, с ребёнком. Да ещё и беременную от другого.
Галину передёрнуло. Она пыталась не лезть, надеялась, что «одумается». Но потом Артём заявил: женится. Мало того — усыновит её старшего и ребёнка, которого она носит.
— Ты рехнулся? — не выдержала тогда Галина.
— Мама, это мой выбор. Я люблю её. И этих детей. Я стану им отцом.
— Да ты молодой! Найди себе нормальную, без багажа! Роди своих!
— Они и будут мои, — твёрдо ответил Артём.
Она попыталась поговорить с Инной. Пригласила в кафе. Без истерик.
— Пойми, ты мать, я тоже мать. Я не против тебя лично. Но разве это справедливо? Родишь от одного, а воспитывать будет мой сын?
Инна лишь усмехнулась.
— Хотите, чтобы я исчезла? Зря. Я люблю Артёма. А он — меня. Мы вместе. Нравится вам это или нет.
С того дня Инна перестала здороваться. Артём избегал разговоров. Телефоны молчали.
Галина страдала. Рыдала ночами. Пыталась говорить с бывшим мужем — тот отмахивался. Даже сестра, которой она пожаловалась, сказала: «Главное — чтобы он был счастлив».
Но Галина знала: он не понимает, во что ввязывается. Он ослеп. И только она, мать, видит, как им манипулируют.
Через племянника она узнала дату выписки. И решила — будет там. Попробует в последний раз остановить сына. Вернуть.
— Сынок, умоляю… — дрожащим голосом сказала она прямо перед всеми гостями. — Этот ребёнок тебе не родной. Не совершай ошибку. Пока не поздно.
Инна прижала младенца к груди, будто защищая от врага.
— Мама, уходи, — тихо, но жёстко произнёс Артём. — Это мой сын. И я забираю его домой. Никакие твои слова этого не изменят.
— Инна, — обратилась к ней Галина, — ты взрослая, у тебя двое детей. Неужели тебе не жалко? Не больно смотреть, как моего сына превращают в кошелёк?
— Хватит, — резко отрезала Инна. — Я родила от человека, который меня бросил. Артём захотел быть рядом — его право. А вам нечего сюда совать нос.
— Я имею право быть матерью! — закричала Галина. — А ты… ты просто села ему на шею!
— А вы просто злая бабка, которую никто не слушает. Не зря муж от вас сбежал.
Слова ударили, как пощёчина.
Гости молчали. Кто-то отворачивался, кто-то делал вид, что не замечает. Артём взял ребёнка и ушёл с Инной к машине. Двери хлопнули. Авто тронулось.
Галина осталась стоять посреди двора — одна. Среди чужих радостей, чужих детей, чужой правды.
Её сын больше не её. И она это поняла. Слишком поздно.