Дневник. 15 октября.
Сегодня снова вернулась домой усталой. Вставила ключ в замок, и вдруг — чужие голоса в квартире. Сняла туфли, на цыпочках прошла на кухню…
То, что увидела, словно подкосило меня.
За столом, громко смеясь, сидели три девушки. В центре — моя невестка, Маргарита Сергеевна, важная, как царица. На плите шумела кастрюля, воздух пропитал запах борща — того самого, что я с утра поставила на ужин.
— Что за беспорядок?! — вырвалось у меня резко, и в кухне сразу наступила тишина.
Маргарита подняла глаза и слащаво улыбнулась:
— Мамочка, подружки зашли ненадолго. Угостила их. Борщ просто восхитительный!
Я молча окинула взглядом стол. В тарелках — остатки моего ужина. На столе — лучший сервиз. В вазе нет фруктов, купленных на праздник…
Маргарита жила у нас почти два года. Сын Дмитрий влюбился без памяти, женился в спешке. Сначала снимали жильё, но когда хозяин внезапно продал квартиру, пришлось идти ко мне.
— Мама, пусти нас ненадолго, — умолял Дима. — Очень скоро найдём своё.
Я пустила. Но сразу сказала: правила — мои. И с первого дня поняла — мира не будет. Маргарита дерзила, огрызалась, смотрела с вызовом. Каждый день — новое раздражение.
Сначала крошки на столе. Потом разбросанные вещи. Затем — хлопанье дверью.
— Почему вас выгнали? — однажды не выдержала я.
— Квартиру продали, — отрезала невестка.
— Не верю. Обычно дают время, а вам — два дня. Наверное, так же хамила хозяйке, как мне?
Маргарита усмехнулась, вставила наушники и отвернулась.
На следующий день я собрала крошки и демонстративно высыпала на её кровать. Взрыв. Крики. Громкий скандал.
Вечером пришёл Дмитрий. Выслушал меня и спросил:
— И всё это — из-за крошек?
— Из-за неуважения! — выкрикнула я. — Или живите по моим правилам, или уезжайте.
Он пообещал поговорить с женой. Пару дней было тихо… А потом — снова. Но вдруг Маргарита изменилась: убиралась, молчала, даже компот сварила.
Я насторожилась. И не зря. Через неделю Дима сообщил:
— Мам, ты станешь бабушкой.
Но радости не было. Ребёнок — а своего угла нет. Да ещё и невестка, которую терпеть не могу.
— Теперь понятно, почему она затихла! Ты её уговорил! — бросила я сыну. — Но ничего не меняется. Жить здесь вы не будете. Мне ещё работать, а не нянчиться.
Дмитрий промолчал. А на следующий день, стоило мне уйти к подруге, Маргарита позвала гостей. Мой борщ пошёл на угощение.
Но я вернулась раньше. И застала этот «пир».
— Это не ресторан, а моя квартира. Вон! — прошипела я. — А ты, Маргарита, собирай вещи.
Она вышла молча. Вечером пришёл Дима. Увидел чемодан у порога — и без слов начал складывать своё.
— Если уйдёшь, можешь не возвращаться, — сказала я.
Но он ушёл.
Полгода мы не разговаривали. Потом я решилась позвонить. Встретились в кафе. С Маргаритой больше не общаюсь.
Бабушкой я стала… но только формально. Если и жалею о чём-то, так только о том, что пустила её когда-то в дом. Потому что уважение не купишь беременностью. Оно либо есть, либо его нет.