Мой муж, Игорь, вечно недоволен тем, что я не ставлю на стол изысков, как его приятель Степан с супругой. Светлана — добрая душа, да и готовит на зависть. Не спорю, у неё выходит восхитительно, но сколько часов она за этим проводит! Для неё кухня — второй дом, там она колдует с рассвета до заката. А я? Разрываюсь между офисом, школой и бытом, а его упрёки режут по живому.
Светлана сидит с ребёнком, и жизнь у неё — мечта. Её родители хоть и в разводе, но души не чают во внуке. Бабушки наперегонки носятся с коляской, кормят, гуляют, а к вечеру привозят малыша назад. Она высыпается, передаёт чадо родне и спокойно убирается. Целый день свободна — вот и выдумывает кулинарные фантазии. Никто не дергает, не торопит — полная воля. И каждый вечер у них на столе будто из ресторана. Её семья даёт ей такую роскошь, и я искренне за неё рада.
Но Игорь слеп. Глядит на Светлану и видит эталон, до которого мне, мол, как до луны. «Она в декрете, с ребёнком, а успевает! — бросает он. — А у тебя вечно одни котлеты да гречка». Словно ножом по сердцу. Откуда мне взять полдня на готовку? Я тружусь, а после уроков забираю дочь Машу. Домой приползаем к семи. Стараюсь наскреть что-то простое: жареную картошку с луком, курицу запечённую, салат из огурцов. Едим, не голодаем — но для него это повод съязвить.
Будь у меня время, как у Светланы, я б, может, и баловала его ужинами. Но тогда мы б ложились спать натощак. А он будто не видит этого. Твердит: «Света каждый день Степана удивляет, а ты даже не стараешься». Его восторги её стряпнёй — словно укор мне в лицо. Устала объяснять. Будь у Светы обычный декрет — без помощи родни — она б тоже грела пельмени, и Степан молча хрустел бы ими.
Рада за них, честно. Молодец, что не скучает, а радует мужа. Но мне больно, что Игорь тычет в неё пальцем. Будто не замечает, что у нас разные расклады. Я вкалываю с утра до вечера, потом бегу за Машкой. Света дома, да ещё с подмогой — вот и простор для фантазий. Хотела б я такой декрет, да наши родители не горят желанием нянчиться. Любят внучку, но на целый день — нет уж.
Игорь не успокаивается. «Хоть в выходные могла бы повозиться у плиты», — ворчит. А я разве не живая? Мне отдых не положен? Пять дней — конвейер, а в субботу я обязана корпеть над кастрюлями? Порой кажется, он ищет повод развестись. Неужели не понимает, как это обидно? Или специально давит? Устала оправдываться. Хочу, чтоб он увидел меня — не Свету, а свою жену, которая тянет семью из последних сил.