Свекровь чуть не угробила моего Ваню своими «заботливыми» методами. А муж просто развёл руками…
Я не знаю, как объяснить это Тамаре Ивановне, но, кажется, она вообще не понимает, что её слепая «любовь» и бабушкины рецепты могут убить моего ребёнка. Да, мы с ней вроде хотим одного — чтобы Ваня рос здоровым. Но её способы превращают мою жизнь в ад, а сына — в подопытного кролика.
Всё началось, когда Ваня пошёл в садик. Ему только три, и, как обычно, он стал болеть каждую неделю. Два дня в группе — и опять температура, сопли, кашель, ветрянка… Я только вышла из декрета, устроилась в банк, а там больничные — твои проблемы. Пришлось просить помощи у свекрови. Живёт рядом, пенсионерка, согласилась с радостью.
Но быстро выяснилось, что Тамара Ивановна в медицине не понимает ничего, зато уверена, что знает лучше всех. Начала «лечить» Ваню сама: сиропы, капли, таблетки — то, что ей посоветовала подруга или она услышала в телепередаче. Я оставляла подробные записки: что, когда и сколько давать. Но свекровь просто их игнорировала. А я молчала. Потому что оставить сына одного было не с кем.
Молчала до того дня, когда Ваню стало душить. Вернулась с работы раньше — интуиция, может, судьба… У него уже отекало лицо, глаза покраснели, губы посинели. Аллергия. Нашла в холодильнике дексаметазон, который держала на экстренный случай, сделала укол. Через полчаса сын задышал.
Я чуть не сошла с ума. Потом заглянула в аптечку свекрови — и всё стало ясно. Она дала Ване сразу сироп от кашля, «иммунные капли» и какие-то разноцветные таблетки, которые ей «посоветовала соседка». Эти капли и вызвали жуткую реакцию.
Не выдержала:
— Тамара Ивановна, пожалуйста, не давайте Ване ничего без моего разрешения. Все лекарства я подписываю. Он мог умереть!
— Оленька, ну что ты… Я же хотела, чтобы быстрее поправился. Да что там такого — кашель и сопли. Сиропчик, капельки…
— Эти капли его чуть не убили! Почему вы скорую не вызвали?!
— Ну, скорая… Может, зря побеспокоим? Да и ты пришла вовремя, всё обошлось. Разве от любви кто-то умирал?..
В этот момент зашёл муж.
— Что за разборки?
Свекровь с фальшивой обидой:
— Твоя жена говорит, что я плохо смотрю за Васей. Наверное, теперь сама будет сидеть.
— Оля, ну зачем так? — встрял Сергей. — Мама нам помогает: и еду готовит, и за ребёнком следит. Ты чего её обижаешь?
— А ты знаешь, что из-за её «помощи» Ваня чуть не умер? Если бы я чуть позже пришла, его бы не спасли.
— Да ладно, всё же хорошо! Мама больше не будет, правда, мам?
— Конечно. Я ж как лучше…
А потом он отрезал:
— Всё, хватит. Давай ужинать, я есть хочу.
Мне хотелось закричать. Но я промолчала. А когда Тамара Ивановна ушла, попыталась поговорить с Сергеем.
— Ты вообще осознаёшь, что произошло? Ты видел, в каком состоянии был твой сын?
— Видел. Но мама пообещала.
— Пообещала… А завтра даст что-то другое?
— Она же его любит. Что, няню нанимать?
— Да!
— То есть моей маме не доверяешь, а чужой тётке — да?
— После сегодняшнего — да. Потому что няня хотя бы не будет экспериментировать с таблетками. Я начну искать. И если бы ты сам видел, как он задыхался, ты бы меня понял.
Ночью не могла уснуть. Казалось, Ваня снова синеет, а я не успеваю. Будто я застряла в лифте, а он там, один, с «заботливой» бабушкой и горстью пилюль.
Утром открыла ноутбук и стала искать няню. Пусть она будет чужой, но хотя бы будет слушать мои инструкции. И главное — не станет скрывать, что дала моему ребёнку.
Может, свекровь и хотела как лучше. Но в реанимацию часто ведёт дорога, вымощенная благими намерениями.