Отец вспомнил обо мне… когда узнал про бабушкино наследство
Моя жизнь никогда не была лёгкой, но настоящий удар пришёл не от сиротства, а от человека, которого я когда-то звала отцом. После пятнадцати лет тишины он явился не с раскаянием, а с требованием: «Отдай половину наследства».
Мои родители разошлись, когда мне было пять лет. Мать запила, лишилась прав, а отец, не справившись с родительскими обязанностями, отвёз меня к своей матери в глухую деревню под Тверью. Сам он остался в городе и навещал редко — раз в год, если не реже.
Я пошла в сельскую школу, научилась работать в огороде, штопать на древней «Зингер», ловить карасей, вязать банные веники и варить смородиновое варенье. Жизнь с бабушкой была небогатой, но честной. В третьем классе отец приехал с чужой женщиной. Меня отправили на улицу. Когда вернулась — в доме была только бабушка, сидела в кресле, взгляд застывший.
— Где папа? — спросила я.
— Не придёт больше, Анечка, — просто сказала она.
Так и вышло. Завёл новую семью, стёр дочь из памяти. Мы с бабушкой жили вдвоём. Я не страдала — у меня была она. Мудрая, спокойная, строгая и бесконечно добрая. Она стала мне всем: матерью, отцом, единственной родной душой.
После девятого класса тётя Груня, сельская портниха, сказала:
— У тебя дар. Иди в училище, не закапывай талант в землю.
Я послушалась. Уехала в город, училась, подрабатывала, не терялась. Отец жил в трёх остановках от моего общага — но за пять лет ни разу не поинтересовался, жива ли я. Я тоже не искала встреч.
Окончив училище, устроилась в ателье, вышла замуж за Виктора. Снимали крохотную квартирку, но каждую субботу ездили к бабушке. Она обожала Виктора. Ликовала, узнав, что жду ребёнка. Вот только правнука так и не увидела…
Когда бабушка умерла, мир померк. Позже пришёл нотариус: дом, земля, сбережения — всё моё. Я плакала над этими бумагами. Не из-за денег — из-за её любви, оставшейся со мной.
Отец на похороны не пришёл. Ни звонка, ни письма. О смерти матери он узнал через полгода. Как и о завещании. И тогда — впервые за полтора десятка лет — постучал в мою дверь.
Я не сразу признала этого постаревшего мужчину. Он не стал церемониться:
— Наследство надо делить. Половина — моя.
Я рассмеялась ему в лицо. Горько, зло:
— Тебе? Половина? Ты отказался от нас обеих. А теперь спохватился? Деньги понадобились?
Он ощерился, но Виктор встал рядом:
— Уходи. Самим уйти или помочь?
Отец подал в суд. Но даже закон оказался на моей стороне. Он проиграл, оплатил издержки, снова исчез.
А мы с Виктором открыли свою мастерскую. Шили спецовки — для рабочих, медиков, нефтяников. Заказов хватало. Жили, строили своё дело.
Отца я больше не встречала. И не хочу. Бабушка — вот кто был мне семьёй. Я выстояла, потому что она верила: я достойна большего. И теперь живу так, чтобы ей было за меня спокойно. Там, за облаками…