С детства меня растили, как принцессу из сказки — лучшее образование, кружки, поездки за границу. Мама твердила: «Ты заслуживаешь только королей, никаких лакеев!» Папа лишь вздыхал — золотая дочка. Но когда дело дошло до личного счастья, жизнь подкинула сюрприз.
Своего «рыцаря» я встретила не с первой попытки. Были и ветреные ухажёры, и разбитые сердца. А потом появился Виктор — галантный, заботливый, с букетами «просто так». Читал Есенина, носил на руках, смотрел, как на икону. Подруги ахали. Все, кроме Кати.
— Ты уверена, что он влюблён в тебя, а не в папин счёт в «Сбербанке?» — прищурилась она.
Я смеялась. Вове верила, как себе. Любила — до мурашек, до дрожи в коленках. Сыграли свадьбу скромно, без пафоса. Родители подарили квартиру в элитном ЖК — вид на Москву-реку, двадцать пятый этаж. Благодаря отцу, Виктор быстро стал замдиректора в семейном бизнесе. Да и трудился честно — даже тётя Люда из бухгалтерии хвалила.
Казалось, мы — идеал. Через пару лет заговорили о детях. Месяцы попыток, анализы, гормоны. Врачи разводили руками: проблема во мне. ЭКО, слёзы, пустые тесты. Я превратилась в злобную фурию, но Виктор терпел. По крайней мере, делал вид.
Мой тридцатый день рождения родители устроили с размахом — ресторан, шампанское, тосты. Я улыбалась, а внутри — пустота. В разгар вечера раздался звонок. В трубке — женский голос. Чужой. Спокойный.
— Извините за бестактность, — сказала она. — Но вы поймёте. У нас с Виктором роман. Я беременна. Он говорил, что у вас не получается… Отпустите его. Ему нужен наследник.
Туфли вдруг стали каменными. Гостиная расплылась. Всё встало на места: его «командировки», холодность, ночные смс. Вернулась к столу — смеялась сквозь ком в горле.
Когда гости разъехались, выдохнула родителям:
— Виктор меняет. У них будет ребёнок.
Отец побледнел, медленно подошёл к зятю:
— Ты мне больше не семья. Проваливай.
Мама увезла меня домой. Ночью Виктор вернулся — мокрый дождь, глаза побитой собаки. «Она сама ко мне липла! Это случайность!». Пустила переночевать не из жалости — просто сил выгонять не было.
Утром он ползал на коленях: «Поговори с отцом!». Но я смотрела на него и видела пустое место. Любовь испарилась, как шампанское в бокале.
Он ушёл. Говорит, та женщина уже на третьем месяце. Не знаю, врёт или нет. Знаю одно: моего ребёнка у меня нет. А у него — будет.
Остаётся выбор: бороться? Но за что — за предателя? Жить без него страшно. А с ним — уже противно.